Я считаю по 7

Иногда она объединяла, иногда – разобщала. Поклонники каждой группы держались особняком и вели себя строго определенным образом.

Взаимодействие между мужскими и женскими особями отличалось разнообразием, интенсивностью и высокой степенью непредсказуемости.

Физических контактов было больше, нежели я ожидала.

Некоторые школьники не считали нужным держать себя в руках.

Никого не волновало здоровое питание.

Половина мальчиков не знали слова «дезодорант».

И еще здесь явно злоупотребляли эпитетом «потрясающий».

Мои школьные злоключения продолжались вот уже 7 дней. И тут на уроке английского миссис Кляйнсэссер объявила:

– Сегодня мы пишем стандартный мониторинг, предлагаемый всем школьникам штата Калифорния. У каждого из вас на парте лежит буклет и карандаш номер два. Не открывайте буклеты, пока я не скажу.

Потом миссис Кляйнсэссер подала сигнал приготовиться и запустила секундомер.

И тут я вдруг решила поучаствовать.

Я взяла карандаш и принялась вписывать ответы.

Через 17 минут и 47 секунд я встала с места, подошла к учительскому столу и отдала учительнице листок с ответами и буклет.

Я потихоньку вышла за дверь и, кажется, услышала перешептывания за спиной.

На все вопросы мониторинга я ответила правильно.

Через неделю я снова вошла в класс миссис Кляйнсэссер. Она меня уже ждала. Она сказала:

– Ива Чэнс, тебя вызывают к директору.

Услышав об этом, класс загудел, словно рабочие пчелы в чашечке цветка.

Я пошла к двери, но в последний миг обернулась.

Должно быть, они поняли, что я хочу что-то сказать, потому что под моим взглядом все замолчали.

Я заставила себя говорить и сказала:

– У меня дома расцвел трупный цветок.

Я почти уверена, что никто ничего не понял.

Кабинет директрисы Рудин выглядел вовсе не так солидно, как мне представлялось.

Директриса, нервозная женщина, наклонилась ко мне через стол, и на лбу у нее обозначились странные изогнутые линии, пересекающиеся одна с другой.

Я подумала, что, если мы просидим так достаточно долго, я увижу у нее на лбу какое-нибудь математическое уравнение.

Но не успела я понять, по какому принципу пересекаются морщины, как они сменили местоположение, а директор сказала:

– Ива, ты знаешь, зачем я тебя вызвала?

Я решила не отвечать – надеялась, что кожа у нее на лбу снова соберется в тот причудливый узор.

Директор смотрела не моргая.

– Ты списывала.

Я услышала собственный голос:

– Я ничего не списывала.