Маленькая хозяйка Большого дома

Это был редкий образец среднего, нормального, уравновешенного и всесторонне развитого человека.

Когда мистер Дэвидсон в присутствии своих коллег высказал удовольствие по поводу того, что Дик, вернувшись домой, больше не совершает никаких безрассудств, Дик ответил:

– О, я могу держать себя в руках, если захочу.

– Да, – торжественно отозвался мистер Слокум. – Это вышло очень удачно, что вы так рано перебесились и умеете владеть собой.

Дик хитро посмотрел на него.

– Ну, – сказал он, – это детское приключение не в счет.

Я еще и не начинал беситься. Вот увидите, что будет, когда я начну! Знаете вы киплинговскую «Песнь Диего Вальдеса»? Если позволите, я вам кое-что процитирую из нее. Дело в том, что Диего Вальдес получил, как и я, большое наследство. Ему предстояло сделаться верховным адмиралом Испании – и некогда было беситься. Он был силен и молод, но слишком торопился стать взрослым, – бе-зумец воображал, что сила и молодость останутся при нем навсегда и что, лишь сделавшись адмиралом, он получит право наслаждаться радостями жизни. И всегда он потом вспоминал:

Лихая стая старинных дружков, —

Скитались мы по морям

И побрякушки за жемчуга

Сбывали нагим дикарям.

Там, к югу отсюда за тысячи лиг,

В былые, прошедшие дни,

Не гордого Вальдеса, а меня

Любили и знали они.

Во вражеских трюмах найдется вино, —

Его вкруговую пили.

Добычу, что брали, себя не щадя,

Как братья, честно делили.

О мелях коварных, о злобе скал,

О бухтах чужих берегов

Любой капитан поведать другим

За кружкою был готов.

Смолою, что днища смолили мы,

Воняло в далеких краях.

Истрепанный ветром, простреленный флаг

Вздымался в дальних морях.

И как тяжеленные якоря

Врезаются в вал морской, —

Так, рассекая шторма, капитан

Шел за своей мечтой.

Где он ржавеет, мой сброшенный шлем?

Где следы босых моих ног?

Где он, кабак средь жасминов и пальм?

Где он, мой звонкий клинок?

О, чистый родник в пустынных песках,

О, воды в далекой лагуне,

О, черствого хлеба последний кусок,

О, чаша, что выпита втуне!

Как юноша грезит о милых устах,

А вдова – о муже, во сне,

Как грезит о первом ребенке жена,

А дева – о свадебном дне,

Как поседелый от скорби бедняк

Мечтает о светлом рае, —

Так я ежечасно о днях былых

Тоскую, их вспоминая.