Ангел для сестры

Он смотрит на меня, и добрая улыбка постепенно сползает с его лица. Чайник свистит, но ни один из нас не двигается, чтобы снять его с горелки. Я гляжу на мужа, скрестив руки.

– Я не могу, – тихо говорит он. – Сара, я просто не могу.

Ночью в постели Брайан походит на обелиск, вырисовывающийся во тьме. Хотя мы не говорили несколько часов, я знаю, что ему не до сна, как и мне.

Это происходит с нами, потому что на прошлой неделе я кричала на Джесса, и вчера, и вот только что. Это происходит, потому что я не купила Кейт «Эм-энд-эмс», который она просила в магазине.

Это происходит, потому что однажды, всего на миг, я задалась вопросом, какой была бы моя жизнь, если бы у меня не было детей. Это происходит оттого, что я не понимаю, как хорошо, что они у меня есть.

– Ты думаешь, это случилось с ней из-за нас? – спрашивает Брайан.

– Из-за нас? – Я поворачиваюсь к нему. – Как это?

– Ну, из-за наших генов. Понимаешь? – (Я не отвечаю.) – В больнице Провиденса сплошные неучи, – горячо говорит он.

 – Помнишь, как сын моего начальника сломал левую руку, а ему наложили гипс на правую?

Я снова устремляю взгляд в потолок и говорю громче, чем собиралась:

– Просто чтобы ты знал: я не дам Кейт умереть.

Рядом со мной раздается какой-то ужасный звук – раненый зверь, вздох захлебывающегося человека.

Потом Брайан прижимается лицом к моему плечу, всхлипывает. Он обхватывает меня рукой и крепко прижимает к себе, будто теряет равновесие.

– Не дам, – повторяю я, но при этом мне самой кажется, что переигрываю.

Брайан

С повышением температуры на каждые девятнадцать градусов огонь разгорается, увеличивается в два раза. Вот о чем я думаю, глядя, как искры тысячей звезд вылетают из печной трубы крематория. Декан медицинского факультета Университета Брауна заламывает руки, стоя рядом со мной. Я потею в своей тяжелой куртке.

Мы приехали на машине с оборудованием, привезли пожарную лестницу, вызвали спасательный грузовик. Осмотрели здание со всех сторон.

Убедились, что внутри никого нет. Ну, кроме тела, застрявшего в печи, отчего все и случилось.

– Это был крупный мужчина, – говорит декан. – Мы всегда так делаем после занятий по анатомии.

– Эй, капитан! – кричит Паули, сегодня он главный оператор насосной установки. – Рэд подключился к гидранту. Вы хотите, чтобы я пустил воду?

Я пока не уверен, что буду использовать шланг. Температура в топке для сжигания останков доходит до 1600 градусов по Фаренгейту.