Каждая сыгранная нота

Следом начинает щекотать бугорок у основания большого пальца правой руки. Снова, еще и еще.

За чем особенно тяжело наблюдать, так это за непроизвольными сокращениями в большом пальце ведущей руки, и все же он не может отвести глаз. Ричард взывает к нему с немой мольбой, к этому своему поселившемуся внутри микроскопическому врагу. По чистой случайности – Ричард знает, что не имеет власти повлиять на его планы, – противник оставляет его руку и, прокладывая себе ход в зазоре между кожей и оболочкой мышц, точно мышь, прогрызающая лазы в стенах, поражает теперь уже его правый бицепс.

Потом нижнюю губу. Эти мгновенные, пульсирующие спазмы быстрой рябью перекатываются от одной части его тела к другой, создавая ощущение бурлящего кипения.

Иногда подергивание сохраняется в каком-то одном месте. Вчера оно «застряло» на правом трицепсе, на сегменте размером с четвертак, который сокращался прерывисто, но однообразно несколько часов кряду. Оно ни дать ни взять открыло там свое дело, крепко обосновалось, влюбилось… и не могло уже двигаться дальше.

Ричард здорово перепугался, что подергивание так никогда и не прекратится.

При всем при том ему доподлинно известно, что оно не может продолжаться вечно. В какой-то момент подергивания во всех группах мышц до единой – в руках, ногах, у рта, в диафрагме – закончатся раз и навсегда, и потому стоит это ценить. Быть за это благодарным. Подергивания значат, что его мышцы все еще на месте, все еще способны сокращаться.

Пока способны.

Двигательные нейроны в его теле отравляются целым коктейлем токсинов, рецепт которого не известен ни его доктору, ни хотя бы одному ученому на белом свете, и вся его система двигательных нейронов пребывает в глубоком пике?.

Его нервные клетки погибают, и мышцы, которые они активизируют, буквально голодают из-за недополучения сигналов. Каждое подергивание говорит о том, что какая-то мышца, заикаясь и задыхаясь, молит о спасении.

Их нельзя спасти.

Но они пока еще живы. Подобно лампочке в его машине, сигнализирующей о низком уровне топлива в баке, эти фасцикуляции служат своего рода системой раннего оповещения.

Лежа в кровати, голый и озябший, он начинает подсчитывать. Если исходить из предположения, что, когда загорается сигнальная лампочка, у него в баке имеется еще примерно пара галлонов и что его «БМВ» по скромной прикидке расходует по городу один галлон топлива на двадцать две мили, то он сможет проехать сорок четыре мили до того, как закончится бензин.