Маленький книжный магазинчик в Тегеране

Тебе кто-нибудь говорил это, когда ты соблазнила моего сына? Когда ты заманила его в тот жалкий магазин? – У нее сжалось сердце, когда она произнесла эти слова; у нее заболел желудок. Внезапно у нее запылало все тело; ей захотелось сорвать с себя одежду, стоять голой у окна, чувствовать ветер на коже, да что угодно, лишь бы не задыхаться при мысли о надвигающейся катастрофе.

– Мама, пожалуйста, пожалуйста!.. – Голос Бахмана звучал словно с вершины высокой горы. Госпожа Аслан обливалась потом, у нее начался очередной панический приступ.

– Любовь, – проговорил господин Аслан звучным голосом. – Как писал наш поэт Омар Хайям, любовь – это…

– Хватит! – крикнула госпожа Аслан. – Заткнись!

Она не могла больше терпеть. Ее муж всегда делал вид, будто все в порядке. Он слабак, трус, дурак. Ни за что не захочет говорить о катастрофе. Она встала и выбежала из комнаты, чтобы не слышать его глупые речи и не видеть эту соплячку.

* * *

Дверь с грохотом захлопнулась.

Ройя сидела на софе и смотрела на свои руки. Ее била дрожь. Бахман предупреждал ее, рассказывал о болезни матери, о том, как она впадает в ярость, не может контролировать свои скачки настроения. В дальнейшем Ройе придется как-то ладить со свекровью, но даже теперь, кажется, по мнению госпожи Аслан, она ничего не делала правильно. Господин Аслан выглядел так, будто его лягнула лошадь. До этого они некоторое время пили чай и делали вид, будто все нормально, а это самый обычный визит.

Но госпожа Аслан даже не скрывала, что ей не нравится Ройя, и теперь в гневе и панике покинула гостиную. Бахман как-то сказал, что «этот монстр невроза поглощает ее целиком». Но в болезни ли дело? Господин Аслан пытался загладить грубость жены и предложил Ройе второй стакан чая и пахлавы. Когда она поблагодарила и отказалась, он закрыл глаза и откинулся на спинку стула, приняв позу, в которой многие иранцы читают стихи древних персидских поэтов.

С минуту господин Аслан оставался в такой позе и размеренно дышал. Потом тоже встал.

– Извините меня, – произнес он с легким поклоном. В его глазах стояли слезы. – Я скоро вернусь. – Шаркая, он вышел из гостиной.

Ройя посмотрела ему вслед. Она по-прежнему сидела на софе рядом с Бахманом, сыном этих супругов, которые так не походили на другие знакомые ей семейные пары своим взаимным отчуждением и одиночеством.