Любить Человека: Кончиками пальцев…

 – Из-за вас, мой друг. Я видел ваши работы в музеях Праги и Парижа, в Венеции и в Эдинбурге. И знаете, что меня впечатлило? Наличие души в каждой из них. Характер, Гарольд. У каждой вашей работы есть характер. И мне стало любопытно, что же такого особенного гениальный зодчий разглядел во мне.

– Я уже говорил, что…

– Да-да. Моё лицо, я помню. Вас впечатлило моё лицо. И именно по этой причине я почти отказал вам в тот вечер.

– Простите, но я… я не понимаю.

– Я часто слышу комплименты в адрес своей игры на скрипке, Гарольд.

К этому я привык. Но вот о внешности… это впервые.

– Вы шутите?!

Наблюдая, как прекрасное лицо преображается под выражением искреннего недоумения, я моментально уяснил, что нет – шутить он и не думал.

Но как? Как такое возможно? Неужели никто и никогда не говорил ему, насколько он красив? Нет, я не верю! Люди не могут быть настолько слепы.

– Это похоже на шутку?

– Но как? Нет, я отказываюсь в это верить… Уму непостижимо! Ведь ваше лицо… оно особенное! Совершенно уникальное.

Невероятно красивое и…

– Меня называли каким угодно, только не красивым. Необычным, нескладным, странным, но красивым – это впервые.

– Идиоты.

– Прошу прощения?

– Идиоты. Все, кто встречался вам раньше – слепые идиоты.

Снова повернувшись ко мне, Кристофер рассмеялся, и этот звук эхом отразился в моём сердце.

– Однако именно моё лицо едва не лишило нас удовольствия продолжить знакомство.

– Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду.

– Вы увидели во мне красивый образ.

Типаж, как принято говорить в ваших кругах. А мне всегда хотелось, чтобы люди видели во мне прежде всего человека. Живого человека, Гарольд. Импульсивного, ранимого, чувственного. Быть может, с кучей недостатков, но человека, а не лицо. Я хотел бы, чтобы вы стремились продолжить наше общение, потому что вас заинтересовал мой характер. Душа, если угодно. Но никак не привлекательная, на ваш взгляд, оболочка. Именно по этой причине я едва не отказал вам в тот вечер.

Онемев от внезапно обрушившегося на меня откровения, я только и мог что стоять да глупо пялиться в его печальные глаза.

А ведь так и было, дьявол меня задери! Так и было. Слово в слово. Сперва я увидел лишь красивую картинку. Лицо, заставившееся меня свихнуться. Наваждение, обретшее вполне реальные черты. И уж после, выслушав исповедь его скрипки, я осознал, что он живой. Что это лицо – лишь крохотная часть того огромного великолепия, что таится в этом потрясающем человеке.