По ту сторону двери

К тому моменту я уже почти три дня не покидала свою кровать, температура ни разу не упала ниже 38 градусов, а горло и грудь будто разодрал когтями медведь. Дыхание давалось с трудом, говорить могла только шепотом.

Все началось еще во вторник утром, когда мама пыталась разбудить меня в школу, а я только стонала в ответ. Поначалу мама решила, что я просто пытаюсь избежать нелюбимых уроков математики, которых в расписании вторника целых два подряд с утра. Но на градуснике высветилось 39,3, и мама со вздохом села на край моей кровати.

– Ну и что с тобой делать? Надо вызывать врача, а я дома остаться никак не могу, иначе меня уволят. И так сокращают всех… Да и оставлять тебя с такой высокой температурой одну опасно, – мама принесла с кухни стакан холодной воды и таблетку. – Пойду к бабе Маше поднимусь: врача вызову и спрошу сможет ли она сегодня посидеть с тобой.

Мама вернулась минут через пятнадцать. Вместе с ней пришел Костик.

– Врача я вызвала. Баба Маша сегодня не может побыть с тобой, она к своим внукам уезжает на несколько дней.

Порекомендовала вот замену, – мама махнула головой в сторону Кости и нахмурилась. – Я не в восторге от этой идеи, но выбора у меня нет. Я и так уже опаздываю, – она повернулась к Косте и со вздохом проинструктировала, – на кухонном столе аспирин, дашь ей в обед, если температура будет выше 38. После обеда должен прийти врач. Покушать, боюсь там на двоих ничего нет. Одну порцию борща оставляла ей на обед после школы.

Мама поморщилась. Мы уже давно жили без шика: мама готовила на сутки вперед и ровно столько, чтобы хватило на двоих, чтобы еда не портилась и ничего не приходилось выкидывать.

Ее зарплаты едва хватало на самое необходимое: еду и гигиену. Но и эти деньги постоянно задерживали, то на месяц, то на два. А цены росли с космической скоростью.

Костя, почувствовав мамино смущение, мгновенно отреагировал:

– Не переживайте. Я уже позавтракал, а в обед снова поднимусь домой.

Мама только кивнула и вышла в коридор.

Костя последовал за ней, чтобы закрыть дверь. Мама шепотом еще что-то говорила Косте напоследок, но я уже не слушала. Мои веки тяжелели, через пару мгновений я вновь провалилась в неспокойный сон.

Когда я снова открыла глаза, Костя сидел у меня в ногах с книжкой в руках. Заметив, что я проснулась, он отложил чтение и потянулся к моему влажному лбу.

– Ну что, птица-синица, как себя чувствуешь?

– Голова и глаза сильно болят, – просипела я и закашлялась.