По ту сторону двери

Она всегда приходила с работы ровно в то время, о котором сообщала утром. Лишь рано утром наконец раздался телефонный звонок: звонила мама из больницы, куда ее госпитализировали. Она старалась говорить весело и беспечно, но я чувствовала, что она боится, что все серьезно.

В время обследования у мамы нашли доброкачественную опухоль головного мозга. Пару лет мы пытались обойтись без операции. В итоге нас поставили перед фактом, что других вариантов больше нет: опухоль растет, еще немного и даже за операцию никто не возьмется.

После операции у мамы начала прогрессировать деменция, отказали ноги. Она словно затормозила в том периоде, до болезни, и отказывалась идти дальше. В прямом и переносном смысле.

Я, на тот момент, уже училась в университете. Подрабатывала. Оставлять маму одну дома было нельзя. Она уже не могла себя обслуживать, да и вообще порой вела себя хуже ребенка. Тогда я пошла к отцу. Он за все время ни копейки не потратил на меня: работал только неофициально, чтобы с него не могли высчитать алименты.

Мама махнула на него рукой, сказала, что мы выживем сами. И мы выжили. Ради себя я бы и шагу не сделала к порогу его дома. Даже в его сторону не взглянула, если бы он прошел мимо. Но речь шла не обо мне. Поэтому я поставила ультиматум: я не подаю на него в суд с иском о взыскании всех невыплаченных алиментов, а он оплачивает маме сиделку. До того момента, пока я не получу диплом и не устроюсь на нормальную работу. После того, как мне исполнилось 18, отец уже перестал скрываться и устроился на высокооплачиваемую работу, официально. Поэтому ему было что терять. А мне – уже нет.

Он исполнил данное мне обещание. И даже больше, он позволил мне закончить аспирантуру, пройти престижную стажировку, найти хорошее место работы и выдержать испытательный срок. Только когда я действительно встала на ноги и могла обеспечить себя и маму полностью, он перестал оплачивать услуги сиделки. Несмотря на все обиды, которые никуда не делись, я очень ему благодарна за то, что он сделал.

Тем не менее, чуда не случилось, общение между нами так и не наладилось.

Наши кружки уже давно опустели. Несмотря на то, что давно стемнело, никто из нас не торопился включать свет. Темноту кухни рассеивало только небольшое бра, зажженное над столом. Костя вертел в руках маленькую ложечку. Я автоматически следила за его движениями, прислонившись головой и плечом к стене и все еще пребывая в событиях прошлого.