Сундук безумного кукольника

Спокойно затушила сигарету в пепельнице и ответила:

– Папа с нами больше не живет.

Мэг хлопнула глазами и глупо переспросила:

– А… где он теперь живет?

Мать же опустилась на корточки и пояснила, глядя Мэг прямо в глаза:

– Мы с папой разводимся.

Мэгги чуть не расхохоталась: мама никогда не умела толком шутить. Какая глупость! У них в школе было навалом народу с разведенными родителями, но это нормально, "сейчас такое время", как неодобрительно говорит бабушка. Однако ее родителям было плевать на "такое время", они никогда, ну вот просто никогда не ссорились, и уж точно не могли развестись.

А мама все смотрела Мэгги в глаза, и та ощутила вспыхнувшее раздражение:

– Если не хотите покупать собаку – так и скажи. А вот это я знаю, как называется. "Манипуляция", вот!

Эмили ничего не ответила, только медленно покачала головой, и тут Мэгги стало по-настоящему, до тошноты страшно:

– Мама… – начала она, и голос по-дурацки надломился, – но это же… зачем это? Папа просто еще не выздоровел, вот и говорит глупости.

Ну вон, я, когда болела, говорила, что на потолке курица… Ты же не поверила.

Эмили же по-турецки села на пол и сухо промолвила, будто растолковывая ей правило арифметики:

– Папу уволили. Ему придется уехать.

– Ну так поедем с ним, – недоуменно пожала плечами Мэг.

– Нет, нам нельзя. Папа это делает ради нас, – с бесящей рассудительностью ответила мать.

– Но… – Мэг уже собиралась спорить дальше, когда Эмили вдруг повысила голос:

– Хватит, Маргарет! Твой отец все решил, и мне не удалось его переубедить.

Однажды ты поймешь, обещаю. А сейчас просто поверь.

Но Мэгги не так-то просто было отвлечь. Как все дети, она назубок знала ужасный язык взрослых, которым те всё только портят, но все равно продолжают упрямо на нем говорить. "Однажды ты поймешь". "Лучше тебе не знать". "Это для твоего блага". Все эти фразы, будто туча навозных мух, разом загудели вокруг Мэгги, готовые ринуться на нее, и девочка широким взмахом рук разогнала их, завопив:

– Не надо мне врать!! Папа нас бросил, да?! Он предатель?!

А Эмили вдруг схватила со стола хрустальную пепельницу и со звоном швырнула на ковер, рявкнув:

– Да! Отец нас бросил! Потому что он рыцарь, поняла? Не тот, у кого титул, герб и приставка "сэр".

Настоящий чертов рыцарь, без страха и упрека, и я не уверена, что когда-нибудь ему это прощу! Хватит, Маргарет!

И тут мама зарыдала… Впервые на памяти Мэг. Зарыдала не горько, не жалобно, не печально.