Большая грудь, широкий зад

Белая перистая пелена то проглатывала его, то выплевывала обратно, а кроваво-красные отблески предрассветной зари окрашивали лицо яркими бликами. Шангуань Люй казалось, что его красное, как петушиный гребень, лицо покрыто слоем солодового сахара – блестящего, липкого, даже глаза режет, если долго смотреть. Двумя руками Сыма Тин поднял дробовик высоко над головой. Донесся негромкий щелчок: это ударник стукнул о капсюль. Сыма Тин торжественно ждал – долго, очень долго. Ждала, задрав голову, и Шангуань Люй, хотя у нее уже болела шея, а от тяжелого совка ныли руки.

Сыма Тин опустил ружье и надул губы, как обиженный ребенок.

– Ах, тудыть тебя! – честил он ружье. – Еще и не стреляешь!

Он снова поднял его и нажал курок. Грянул выстрел, из дула вырвался яркий язычок пламени и высветил красным лицо Сыма Тина. От резкого звука разлетелась висевшая над деревней тишина, и в один миг все небо залили яркие краски солнечного света, будто стоявшая на облачке фея рассыпала вокруг мириады чудесных лепестков.

У Шангуань Люй даже сердце заколотилось от восторга.

Всего лишь Кузнецова жена, в кузнечном деле она была гораздо искусней мужа, и от одного вида железа и огня кровь у нее бурлила и быстрее бежала по жилам. На руках вздуваются мускулы, словно узлы на пастушьем биче, черное железо ударяет по красному, искры во все стороны, одежда пропитана потом, он течет струйками меж грудей, и все пространство между небом и землей полно бьющим в нос запахом железа и крови.

А там, наверху, Сыма Тина чуть отбросило отдачей.

Во влажном утреннем воздухе повис дым и пороховая гарь. Сыма Тин раз за разом обходил помост, набирал полную грудь воздуха, и его громкий крик разносился по всему Гаоми: «Земляки! Японские дьяволы идут!»

Глава 2

Циновки и соломенная подстилка кана свернуты и отодвинуты в сторону. Высыпав пыль из совка прямо на глиняную кладку, Шангуань Люй с беспокойством глянула на невестку, которая постанывала, держась за край лежанки. Выровняв на кане пыль, негромко предложила:

– Давай, забирайся.

Под ее нежным взглядом полногрудая и широкозадая Шангуань Лу затрепетала всем телом. Она смотрела на исполненное доброты лицо этой женщины, и пепельно-бледные губы жалко тряслись, словно она хотела что-то сказать.

– Опять нашла нечистая сила на этого паразита Сыма, палит из ружья с утра пораньше! – проворчала урожденная Люй[10 - В старом Китае в именах замужних женщин первым стояла фамилия мужа, потом девичья фамилия.].