Троецарствие

Лю Бэй и его названые братья тоже решили принять участие в охоте.

Цао Цао ехал на своем рыжем коне, прозванном Летающая молния, в сопровождении многотысячной свиты. Охота предполагалась в Сюйтяне, и воины должны были оцепить это место на двести ли в окружности.

Цао Цао ехал рядом с Сыном неба, отставая от него лишь на голову коня. Сразу за ним следовали только его военачальники. Гражданские и военные чиновники, сопровождавшие государя, держались поодаль.

Когда подъезжали к Сюйтяню, Сын неба увидел Лю Бэя, который стоял у обочины дороги и почтительно его приветствовал.

– Мы хотели бы посмотреть охотничье мастерство нашего дядюшки, – промолвил государь.

Лю Бэй, выполняя повеление, вскочил на коня. Как раз в этот момент из травы выскочил заяц. Лю Бэй метким выстрелом сразил его на бегу. Император вскрикнул от изумления. Обогнув склон горы, они заметили, как из зарослей терновника выбежал большой олень. Император выстрелил раз, другой, третий, но промахнулся.

– Стреляйте вы! – обратился он к Цао Цао.

Цао Цао взял у императора лук и стрелу с золотым наконечником и выстрелил. Стрела вонзилась оленю в спину, и тот упал.

Увидев стрелу с золотым наконечником, все решили, что стрелял государь, и бросились его поздравлять. Но вперед выехал Цао Цао и стал принимать поздравления. Все побледнели от страха.

Лю Бэй с поклоном подошел к Цао Цао и произнес:

– Вы прекрасно стреляете, господин первый министр! В целом мире с вами никто не сравнится!

– Это счастливая удача Сына неба! – с улыбкой ответил Цао Цао и, повернувшись к государю, принес ему свои поздравления.

По окончании охоты в Сюйтяне был устроен роскошный пир, после чего все возвратились в Сюйчан и разъехались по домам.

Вернувшись во дворец, государь со слезами жаловался государыне:

– Мы призвали Цао Цао быть хранителем трона, а он своевольничает и печется лишь о своей славе. Вот и сейчас на охоте он поступил со мной бесцеремонно, выехал вместо меня принимать поздравления! Рано или поздно он против нас что-либо замыслит.

– Все чиновники кормятся щедростью Ханьского двора, – заметила государыня Фу. – Неужели не найдется человека, который спас бы государство?

Не успела она это произнести, как вошел человек и молвил:

– Не печальтесь, государь и государыня! Я найду такого человека! – Это был Фу Бань, отец государыни.

– Вам тоже известно с недостойном поступке Цао Цао? – со слезами спросил государь.