Чай с птицами (сборник)

Но все равно, отчаянно думала я, чувствуя, как глаза начинают слезиться от напряжения, хоть что-то да должно было остаться, крупица магии, которую можно пустить в дело. Я слышала, как Глория шепчется с Изабеллой; краем глаза видела, как Деззи смотрит на меня, жадно и весело, словно Мистер Тиббс у мышиной норки.

– Дорогая, по-моему, она не может.

– Ты шутишь…

– Она потеряла…

– Ш-ш-ш…

Хоть это простейшее, крохотное заклинание… Я побагровела, подмышки защипало – это я вспотела от нервов. Ни огонька, ни даже искры.

Я отчаянно огляделась, надеясь увидеть хоть одно сочувственное лицо, но Ханна была смущена, Юдифь, кажется, почти заснула, а Джейн была слишком занята второй порцией десерта и не обращала внимания на мою немую мольбу. Я смутно представила себе, как выгляжу со стороны: бесполезная тупая корова, не может даже свечку зажечь.

Внезапно у меня из пальцев вылетел сноп пламени, и почти тут же послышался запах гари. Я отдернула голову, и как раз вовремя: с подсвечника струилось пламя; сама свеча почти исчезла в языках сине-зеленого огня.

Через полсекунды свеча слетела с подсвечника и взорвалась под потолком снопом разноцветных искр. Кажется, за другими столиками никто ничего не заметил – кто-то укрыл наш стол магическим щитом.

Глория, которая сидела, жадно подавшись вперед, отскочила и взвизгнула, забыв о чувстве собственного достоинства. Каролина в изумлении уставилась на почерневший подсвечник.

– А ты сказала, что не в форме! – наконец произнесла она.

Я соображала очень быстро и изо всех сил.

Кто-то мне помог, это ясно; кто-то не хотел моего унижения. Я подняла взгляд, но на лицах окружающих увидела только злорадство, любопытство, ярость или удивление. Деззи лихорадочно вычесывала искры из длинных волос. Огарок упал Изабелле в стакан, обрызгав ее вином.

– Ой, блин! – сказала потрясенная Джейн. – Что это было?

Я попыталась улыбнуться.

– Шутка, – едва слышно ответила я.

– Та еще шутка, – проворчала Глория. – Ты мне чуть брови не сожгла.

– Не рассчитала, наверное, – пробормотала я.

С невыразимым облегчением я налила себе вина. Каролина в кои-то веки промолчала. Я видела, что внушаю ей невольный трепет. Затем какое-то время я уворачивалась от ее вопросов: где я повышала квалификацию, имею ли я духовное посвящение, кто мой наставник? Когда я скромно отказалась отвечать, она спросила:

– Ты, случаем, не влезла во что-нибудь запретное, а?

– Ты про Хаос? Не говори глупостей. – Я чуть не рассмеялась.