Поправки

 – Намного, намного лучше!

Все выходные Чип не одевался. Когда в номер доставили пиццу, Чип отворил дверь, и полотенце, которым он прикрыл бедра, соскользнуло прежде, чем посыльный успел отвернуться.

– Привет, дорогая, это я, – проворковала Мелисса в трубку сотового телефона, а Чип меж тем прилег позади нее и принялся за дело. В одной руке она сжимала телефон, время от времени приговаривая: – Угу, угу… конечно-конечно… Да, мама, тебе тяжело… Ты совершенно права, это нелегко… Конечно-конечно… угу-угу… конечно… Ох, это уж чересчур! – воскликнула она, и голос ее сорвался как раз в тот миг, когда Чип слегка приподнялся, отвоевывая последние, сладостные четверть дюйма, прежде чем излиться в нее.

В понедельник и во вторник он диктовал Мелиссе курсовую по Кэрол Гиллиган[20 - Гиллиган Кэрол – американская журналистка, теоретик феминистской этики.], которую сама Мелисса писать не могла, – очень уж злилась на Вендлу О’Фаллон. Аргументы Гиллиган с фотографической четкостью всплывали в мозгу, теоретические построения давались небывало легко, и Чип пришел в такой восторг, что начал тереться возбужденным членом о Мелиссины волосы, водил его головкой вверх-вниз по клавиатуре компьютера, пока на жидкокристаллический экран не брызнули сверкающие капельки.

– Дорогой, не кончай на мой компьютер! – сказала Мелисса.

Тогда он принялся тыкаться ей в щеки и уши, щекотал подмышки и наконец пригвоздил ее к двери в ванную комнату. Она приветствовала его все той же сочно-вишневой улыбкой.

Каждый вечер, четыре дня подряд, примерно в час ужина Мелисса извлекала из своей сумки еще две золотистые упаковки.

В среду Чип повел ее в кино, где они просидели лишних полтора сеанса, уплатив всего лишь за один дневной фильм. Вернувшись в «Комфорт вэлли», они поужинали оладьями; Мелисса позвонила матери и говорила так долго, что Чип уснул, не приняв таблетки.

В День благодарения он очнулся в сером сумраке своего не приглушенного наркотиком «я». Лежа в постели и прислушиваясь к редким по случаю праздника автомобилям на шоссе № 2, Чип не мог сообразить, что не так.

Пристроившееся рядом тело внушало смутную тревогу. Ему хотелось повернуться набок, уткнуться лицом в спину Мелиссы, но, может быть, он ей уже надоел? Как она вытерпела все его приставания, сколько можно лапать и трогать, толкаться и тыкать?! Он же использовал ее, словно кусок мяса!

Стыд и недовольство собой захлестнули Чипа мгновенно – так стремительно падают цены на охваченной паникой бирже.