Поправки

Проблему рождественских подарков Чип решил буквально в последнюю минуту: второпях повытаскивал с книжных полок залежавшиеся приобретения, завернул их в фольгу и перевязал красными ленточками, стараясь не думать, что скажет, к примеру, его девятилетний племянник Кейлеб, получив комментированное оксфордское издание «Айвенго», которое могло претендовать на роль подарка лишь потому, что Чип так и не удосужился снять с него целлофановую упаковку. Углы книг сразу же порвали фольгу, Чип намотал еще один слой, но тот неплотно прилегал к нижнему, и в результате свертки получились мягкие, шелушащиеся, как луковицы или слоеные булочки.

Чип попытался нейтрализовать этот эффект, облепив каждую упаковку наклейками Национальной лиги за легализацию абортов (как постоянный член этого достойного общества, он получил к празднику целый набор). Плоды его трудов выглядели неуклюжими, словно изделия ребенка или умственно неполноценного, и он поспешил запихать их в старую коробку из-под грейпфрутов и отправил экспресс-почтой Гари в Филадельфию. Он точно избавился от груды мусора, отвратной, мерзостной, вынес ее на помойку и хоть какое-то время мог пожить в чистоте. Но три дня спустя, вернувшись домой в рождественский вечер после долгих двенадцати часов в «Данкин донатс» в Норуолке, Чип столкнулся с новой проблемой: прибыли подарки от родных: две коробки из Сент-Джуда, бандероль от Дениз и еще одна коробка от Гари. Он решил открыть посылки в постели, а в спальню загнать их пинками вверх по лестнице, что оказалось не так-то просто: прямоугольные предметы не катятся по лестнице, они застревают на ступеньках и сваливаются обратно. Вдобавок, если бандероль чересчур легкая, то, сколько ее ни пинай, она не взлетит. Однако Рождество лишило Чипа остатков мужества – на автоответчик Мелиссы в колледже он наговорил просьбу позвонить ему на автомат в «Данкин донатс», а еще лучше, лично явиться из родительского дома в соседнем Уэстпорте, и лишь к полуночи изнеможение вынудило его признать, что Мелисса звонить не станет и уж точно не придет, – так что теперь он был просто физически неспособен нарушить правила изобретенной им самим игры или положить ей конец, не достигнув поставленной цели.