Горькая радость

Треть больных покидали больницу через морг, другую треть выписывали умирать домой. Эти статистические данные были предоставлены им меланхолически настроенным санитаром по имени Гарри, который стал их инструктором задолго до того, как они встретили своего официального преподавателя доктора Лиама Финакана.

– У этих больных обреченный взгляд! – в ужасе сообщила Тафтс. – У меня такое чувство, что мы просто провожаем их в мир иной – а здешние сиделки и в ус не дуют.

– Они давно ко всему привыкли и смирились, – объяснила Грейс, с трудом сдерживая слезы.

– Вздор! – возразила Китти. – Сиделки достаточно опытны и знают, как вести себя с больными – их надо убеждать, что они обязательно выздоровеют. Я стараюсь у них учиться, и совершенно не важно, как они к нам относятся. Смотрите и набирайтесь опыта!

– Китти права, – согласилась Эдда, оставив свое возмущение для более вопиющих случаев типа резаных газет вместо туалетной бумаги и дырявых полотенец – неужели у больницы даже на это нет денег? – Грейс, не распускай нюни, сегодняшний лимит ты уже исчерпала.

– Сестра Вильсон плеснула на меня из таза, куда кого-то вырвало!

– Это потому, что ты продемонстрировала, как тебе противно. Не показывай своего отвращения, и ничего подобного не случится.

– Я хочу домой!

– И не думай, маленькая свинка! – ответила Эдда, стараясь скрыть свое сочувствие. – Иди и смени фартук, пока не просочилось на платье. Фу! Ну и несет же от тебя!

В таком духе прошла первая неделя.

К концу ее они научились облачаться в свои накрахмаленные «картонки» и воздвигать на головах складчатые сооружения, напоминавшие птичьи крылья. Другие сиделки носили более гуманную форму, которая предусматривала даже короткие рукава, но практиканток нового типа следовало запаковывать, как посылки.

Еда для больных и медперсонала была одинаково мерзкой, но девушки так уставали на работе, что их не смущала ни водянистая капуста, ни комковатая жирная подливка. Сестра Бейнбридж с самого начала предупредила их, что в кухне разрешается только кипятить воду, чтобы выпить чаю, кофе или какао.

– И больше ничего, даже тостов, – строго заявила она.

Пастор оберегал дочерей, не посвящая их в детали, связанные с погребением умерших, а такие слова, как «инцест», «сифилис» и «половые извращения», были полностью исключены из их лексикона. Жаркий климат и отсутствие холодильников вынуждали держать покойников в закрытых гробах.