Горькая радость

Китти наконец обрела свободу.

Она совершенно не замечала, что подобное преображение только добавило ее красоте притягательности. Пытаясь изолировать практикантку от назойливого внимания мужчин, старшая медсестра прибегла к последнему средству, отправив Китти в детское отделение.

– Проблема в том, что эта Тридби такая хорошая сиделка, что я просто не имею права ее потерять, – заявила старшая сестра Лиаму Финакану. – И надо сказать, она ни капли не кичится своей внешностью. Но мужчины при виде ее теряют головы, а женщины ее просто ненавидят и за красивое личико, и за ангельскую доброту.

– К счастью, в нашей больнице нет Париса, который мог бы похитить Прекрасную Елену, – усмехнулся Лиам.

– А ты почему к ней равнодушен, Лиам?

Доктор отбросил со лба волосы, которые обычно падали ему на глаза.

– Не знаю. Вероятно, мне не нравятся крашеные блондинки.

– К величайшему сожалению, волосы у нее натуральные! Возможно, чернота у корней несколько охладила бы наших молодых докторов.

– Тридби вполне устраивают дети, – примирительно сказал Лиам.

– Да, но она не может оставаться в детском отделении вечно.

– Ты права. Тогда сведи до минимума ее общение со взрослыми пациентами.

– Мэг Мултон просто обожает ее, она мне все уши прожужжала, как Тридби замечательно ухаживает за детьми. Эта девица просто светится от счастья в детских палатах и работает там, как лошадь.

– У каждого свои недостатки, Герти, – подытожил доктор Финакан.

Дрейфуя по палатам с улыбками, прыжками и танцевальными па, которыми она пыталась развеселить детишек, Китти продолжала делать открытия, удивляясь своей прежней слепоте.

Раньше в глазах людей она была всего лишь красивой пустышкой, неспособной ни на что путное, но в больнице, и в особенности в детском отделении, все стало на свои места. Теперь у нее появилась цель, и она наконец почувствовала себя нужной.

Дети просто не оставляли времени для внутренних рефлексий. Только успевай поворачиваться: то Джимми Коллинз расковыряет незажившую болячку, то Джинни Джакометти расшалится так, что свалится с кровати, то вечно голодный Элф Смизерс съест целую коробочку цветных мелков.

– У него могла бы быть потрясающе радужная улыбка, но последними он съел черные – и все испортил! – сообщила Китти сестре Мултон.

Их разговор прервал громкий вопль – это был Барри Симпсон:

– Сестра, сестра! Я сделал каку в кровати!

– Прощай, простыня! – заметила Китти. – У Барри грандиозное пищеварение.