Горькая радость

Вместо этого она спросила:

– Ты слышала, что Мод болтала о наследнике Бердама?

– Только то, что он врач. Интересно, в какой клинике?

– Понятия не имею. Достаточно того, что он наследник Бердама, потеснивший Джека Терлоу.

В комнату вихрем ворвалась Тафтс.

– Эдда, поменялось расписание дежурств. После выходных ты начинаешь работать в операционной. – Ее хорошенькое личико скривилось. – Повезло тебе! Я-то надеялась, что буду там первой.

– Тебя доктор Финакан не отпустит, пока вы не закончите свои дела, – без всякого сочувствия отозвалась Китти.

 – Нельзя иметь все сразу, Тафтс.

– Ладно, ладно, все равно моя очередь наступит.

«Интересно, почему я не сказала им про Джека? – думала Эдда, направляясь в ванную, чтобы смыть с себя лошадиный запах. – Они же мои сестры! Но ведь он не делал мне никаких авансов, только дружба и ничего больше. А влюбиться он может, к примеру, в Китти. Нет, я этого не допущу! Китти мне, конечно, дорога, но стоять и смотреть, как она рушит мою жизнь, я уж точно не буду».

Весьма неосторожная мысль, как выяснилось позже, когда они по странной случайности наткнулись на Китти, бредущую по конной тропе. Они с Джеком вежливо поздоровались, но лошади гарцевали, готовые пуститься в легкий галоп, и пешая Китти быстро ретировалась, желая быть подальше от столь опасных животных.

– Красивая девочка, – отметил Джек, когда они сели на поваленный ствол.

– Редкая красавица, – совершенно искренне уточнила Эдда.

Джек ухмыльнулся:

– Для тех, кто предпочитает такой тип женщин.

Но я не любитель пышных азалий. Мне больше по душе стройные благородные тополя.

– Вот уж не знала, что ты умеешь говорить метафорами, – засмеялась Эдда.

– Ты еще многого обо мне не знаешь, – загадочно ответил Джек.

В травматическом отделении больницы была небольшая операционная, где пациентам оказывали первую помощь, останавливая кровотечение или накладывая шины при переломах. Более серьезные операции проводились в главной операционной, находившейся между мужским и женским отделениями.

В больнице было два хирурга, одновременно имевших частную практику: доктор Иен Гордон делал полостные операции, а доктор Эрих Герцен специализировался на ортопедии, причем оба считались превосходными хирургами. Анестезиолог Тони Уотсон отлично управлялся с хлороформом, эфиром, закисью азота и вводил обезболивающее, инстинктивно чувствуя, когда дать пациенту глоточек кислорода, чтобы несколько ослабить силу наркоза.