Последняя история Мины Ли

Чувство любви у нее всегда сопровождалось стыдом, в том числе и любовь к себе.

Из глаз вновь полились слезы, и Марго схватила салфетку из коробки на столе.

– Если вам что-нибудь понадобится, можете мне звонить, – мягко сказал сержант Цой. – У вас есть моя визитка?

– Я просто не знаю, что с ней теперь делать. С ее прахом, я имею в виду.

– Она ходила в церковь?

– Да. – В памяти всплыли высокое здание молочного цвета, терракотовая черепичная крыша, колокольня.

– Может, там подскажут? Возможно, она обсуждала этот вопрос со священником или с кем-то еще.

– Вы правы. Только я не уверена, что готова к такому разговору.

– Как насчет вашего отца? – Сержант нахмурился. – Он еще жив? Он может вам помочь?

Выражение «ваш отец» ужалило Марго, как змея, притаившаяся в траве.

– Я не… Я его никогда не знала.

Люди в церкви и в школе часто осуждали ее из-за этого: они не понимали, как можно жить без отца. «Неужели тебе неинтересно, кто он? Думаешь, он когда-нибудь вернется?» – спрашивали они.

Порой ее жалели. Однако хуже всего, что из-за этого Марго ощущала себя другой, ненормальной – она не вписывалась ни в американское, ни в корейское общество. И там и там считалось, что женщины без мужчин неполноценны, женщины без мужчин всегда ждут, когда те появятся, как образы на бумаге в растворе для проявки фотографий.

Куда теперь девать все вещи, из которых состояла мамина жизнь? Куда девать клубок четок в пыльном керамическом блюдце, выцветшие школьные портреты Марго с беззубой улыбкой и ужасной челкой, которую ей стригла мама, старый CD-плеер, покрытый плотным слоем пыли, грязно-белого плюшевого мишку с лоснящимся кривым носом, сжимающего сердечко из красного атласа? Что делать с их совместной фотографией с выпускного Марго в рамке, коробкой фотоальбомов – таких старых, что большинство фотографий в них уже отклеилось? С кучей одежды и прочим бельем из большого шкафа и комодов? Марго не понимала, зачем покупать столько свитеров, пижамных штанов и одеял, живя на юге.

Со смерти матери прошла неделя и четыре дня с тех пор, как ее нашли. Отчасти Марго хотелось все бросить и вернуться в Сиэтл, предоставив хозяину дома разбираться с мамиными вещами. Однако тогда ей пришлось бы также оставить и собственные вещи – старую одежду, школьные тетради, фотографии, записи о прививках, блокноты, – разобрать которые у нее никогда не хватало ни смелости, ни сил. Теперь все же придется ими заняться.