Когда Ницше плакал

Нет, Брейер был уверен, что честность и искренность, его привычные средства для разрешения жизненных дилемм, в этом случае смогут только все испортить. Он должен был найти какой-нибудь способ законным путем получить эти книги.

Было уже поздно. Серый пасмурный день уступил место темноте. В повисшей тишине Ницше смущенно заерзал. Брейер устал. Добыча ускользнула от него, идеи иссякли. Он решил постараться выиграть время.

«Мне кажется, профессор Ницше, сегодня мы больше ничего не добьемся.

Мне нужно время, чтобы изучить ваши медицинские карты и провести необходимые лабораторные исследования».

Ницше тихо вздохнул. Он был разочарован? Он не хотел, чтобы их беседа на этом закончилась? Брейер думал об этом, но так как он больше не верил своим суждениям относительно реакций Ницше, предложил провести следующую консультацию в конце этой недели: «Что, если в пятницу днем? В то же время?»

«Конечно, доктор Брейер. Я полностью в вашем распоряжении.

Это единственная причина моего пребывания в Вене».

Консультация была окончена, Брейер поднялся с кресла. Но Ницше сначала колебался, а потом решительно сел обратно на стул.

«Доктор Брейер, я отнял у вас много времени. Прошу вас, не стоит недооценивать мою признательность за ваши усилия, – но уделите мне еще несколько минут. Позвольте мне задать вам три вопроса – для меня!»

Глава 6

«Пожалуйста, задавайте ваши вопросы, профессор Ницше, – сказал Брейер, возвращаясь в свое кресло.

 – Если учесть, сколько вопросов задал вам я, то три вопроса – это очень скромная просьба. Если я располагаю достаточными знаниями для того, чтобы удовлетворить ваше любопытство, я отвечу вам».

Он устал. У него был долгий день, а впереди еще оставалась учительская конференция в шесть и вечерние вызовы. Но даже при всем этом он не возражал против просьбы Ницше. Наоборот, это безмерно обрадовало его.

Может быть, наступил тот самый удобный момент, которого он так ждал все это время.

«Когда вы услышите, о чем я хочу спросить вас, вы можете, как и большинство ваших коллег, пожалеть о своем обещании. Я хочу задать триаду вопросов, три вопроса, но, может быть, это всего один вопрос. И этот вопрос – не столько вопрос, сколько мольба, – таков: вы скажете мне правду?»

«А три вопроса?» – спросил Брейер.