Между нами горы

– С анчоусами?

– Терпеть их не могу!

– Понятно.

Я выполз из фюзеляжа – или того, что от него осталось, – прополз под крылом, обогнул дерево и оказался на солнце. Было довольно холодно, хотя я готовился к худшему. Все постоянно твердят, что сухой мороз лучше влажного, но по мне – холод есть холод. Минус 13 – это минус 13, и никуда тут не денешься.

Стоило сделать шажок в сторону от слежавшегося снега, на который упал самолет, – и я провалился почти по пояс. От сотрясения я закашлялся. Мне очень не хотелось вскрикивать от боли, но, кажется, я не сдержался.

– Вы в порядке? – донесся из самолета голос Эшли.

– Да. Просто здесь пригодились бы снегоступы.

Я опорожнил бутылку и осмотрелся. Вокруг не было ничего, кроме гор и снега. Мы угодили на плато, слева от которого громоздились горные вершины, справа разверзлась пропасть. Я не ожидал, что мы упали на такой высоте, под 11 500 футов. Неудивительно, что было трудно дышать.

Оглядевшись, я уполз обратно и растянулся на «лежанке» рядом с Эшли.

– Ну что? – спросила она.

– Ничего.

– Да ладно, можете сказать мне правду. Я выдержу. Лучше не виляйте.

– Гровер был прав: это скорее Марс, чем Земля.

– Нет, серьезно? Давайте начистоту. Я привыкла, чтобы мне все вываливали как есть.

Я посмотрел на нее. Она полулежала, закрыв глаза, и ждала.

– Там… красиво. Хочется, чтобы и вы этим полюбовались. Вид… панорамный. Вы такого еще не видели. Уникальное зрелище! Я велел разложить два шезлонга, через несколько минут официант принесет коктейли с зонтиками.

Я зашел сюда за льдом.

Она облегченно откинула голову. В первый раз я увидел ее широкую, от уха до уха, улыбку.

– А я было испугалась. Рада слышать, что все не так плохо.

До меня дошло, что Эшли Нокс – чуть ли не самый мужественный человек среди всех, с кем мне доводилось встречаться. Она лежала на снегу полумертвая, испытывая такие боли, какие большинству людей вообще никогда не придется испытать, зная, что не попала на собственную свадьбу, не говоря о том, что возможность спасения была до смешного мала.

Спастись мы могли только собственными силами. Большинство ударилось бы в панику, впало бы в уныние, забыло бы о логике, а она умудрялась смеяться! Более того, заставляла смеяться и меня. Я уже забыл, когда смеялся в последний раз.

Я был совершенно обессилен. Мне нужно было поесть и отдохнуть, но отдых был несовместим с добыванием еды. Я уже составил план.

– Нам нужна еда, но я пока что не в состоянии ее раздобыть.