Красная ягода. Черная земля. Сборник стихов

Потому что была её голова скалою и камнем,

И были старыми рельсами руки с розовыми ноготками,

И цветы эдельвейсы росли из тела,

А девочка стояла, говорила, смотрела,

И волосы её были брызгами океана,

И было ей смешно и странно,

А страха не было вообще никакого.

И тогда она смерти сказала такое слово:

«Ничего не возьмёшь ты, я стала сильнее камня,

С белыми косичками, розовыми ноготками,

Лишённая страха, как северная вода.

И никого не возьмёшь ты у меня никогда».

И когда она вернулась, мама стала немного старше,

И кошки, но это не было больше страшно.

И она сказала: «Мама, я видела смерть,

но я стала её сильней,

Я тебя и кошек никогда не отдам ей,

И налей, пожалуйста, суп.

Ибо мы живы в любви и пребудем

До самых архангельских труб».

    Сентябрь 2019

«Никто не называл её бабой Шурой…»

Никто не называл её

бабой Шурой —

исключительно Александрой Петровной,

бывало, как выйдет она за калитку,

как пойдёт со спиною ровной,

как у студенточки,

так и матерятся восхищённо вслед,

как и не бывало шестидесяти лет.

А судьба как у всех, чего там такого,

вышла замуж рано за тракториста Смирнова,

смирным и был, любил её, помер в сорок,

посадила шиповник и астры на земляной взгорок.

Учила детей в школе, своих пацанов растила,

ухажёры, конечно, были:

как пойдёт она вечером по долине стылой,

по мареву из полыни, так сердце станет,

пригласить бы на танец,

да она всё с детишками,

а если не с ними, то с книжками.

А как вышла на пенсию, так чего начала:

Набрала стройматериалов, фанеры, стекла

и принялась мастерить

летательный аппарат без топливного тягла.

По-простому – лодчонку и два крыла.

Объясняла про экологию,

дескать, время нефти ушло,

дескать, как прекрасно будет летать в магазин

в соседнее, к примеру, село.

«А потом, – говорила она, – я встану однажды рано

и улечу в рассвет к Смирнову моему Степану».

«Думаете, – говорила, – самолёты разве долетают до рая?

У них же выбросы, топливный след, отрава сплошная,

а вот я на лодочке моей полечу,

да за лес, за поле на ней полечу,

полечу по солнечному лучу…».

Двадцать первый век, в библиотеке есть Интернет,

выяснили, конечно, что шансов нет,

но почему-то смотрели,

почему-то ей не мешали,

как она в расписанной розами шали

забивает гвозди, паяет пластик.

Добрый вечер, Александра Петровна,

помочь ли чего, здрасте.