Мои 90-е

Иначе, мы заторчали бы как зайчики. И жили бы дружно, и умерли бы в один день. Можно сказать, меня спасло то, что я не любила мужа. Или наоборот, я не смогла полюбить Алекса, потому что он всегда был немного опасен, будто зачумленный? Короче, он поехал на Истед-геде брать чек, а я осталась спать в нашей холодной постели. И вспоминала фильм «Спрут» из своего советского детства, где капитан Катани влюбился в юную наркоманку Тити Пече Шалое. Все мои познания о героине были из этого кинофильма. И они были весьма романтизированы.

Когда ночью вернулся Алекс, с чеком героина и выкурил его с фольги в одно рыло, я спокойно спала. Я была рада, что он переключился с меня на наркотики. Вполне достойная замена. В принципе, тогда был переломный момент, все встало на свои места. До этого, у нас еще могло что-то получиться.

Глава 10

Мои новые профессии, первые шаги в социуме, шерстяная кофта и билет в один конец.

Потихоньку все становилось еще жестче. Денег почему-то опять стало не хватать. Начались мутные истории типа:

– Мне работать нельзя, потому что я «кормилец», социал выплачивают через меня.

Если меня застукают, лишат пособия обоих. Но ты можешь подрабатывать. Например, можешь сидеть с каким-нибудь датским ребенком. Многие это делают. У меня есть знакомые, у которых есть ребенок. Да-да! И они готовы рассмотреть тебя в качестве кандидата в няньки.

Я долго брыкалась, говорила:

– Какая из меня нянька…

В детстве я присматривала за своим младшим братом, у нас разница девять лет.

После такого опыта обычно никто не торопится заводить своих детей. Уж тем более, работать нянькой. Но со стороны Алекса было неслабое давление:

– Надо спасать ситуацию, денег нет, пойдем я тебя просто познакомлю с этими людьми.

Как альтернатива мне предлагалось еще одно занятие. Тоже очень популярное в тамошней русской среде: воровать в магазинах. Это типа не считалось зазорным. В этом даже была некая доблесть. Даже, какая-то социальная справедливость. Мы все, выросшие на идеях коммунизма, знали, что «нужно делиться».

Мы впитали с молоком матери ощущение, что богатые все что-то «должны» бедным… И вдруг мы попадаем в чудовищно соблазнительную ситуацию: ты – далеко от дома, у тебя ничего нет, а кругом – чужие, у которых есть все. «У них» магазины ломятся от безделушек, а ты экономишь на хлебе. То есть: есть «ты», а есть какие-то «они». Они – безликие, они – враги. Мало того, ты – в новом месте, в какой-то искусственной среде, как будто во сне.