Чужое лицо

Пока центробежная сила не вырвала из моих рук веревку, я, прекрасно сознавая опасность, продолжал стремительно мчаться вперед. И ничего не мог поделать с собой.

– Ни то ни другое. На такой вопрос однозначный ответ немыслим даже логически. Коль скоро противоречия отпадут, станет невозможным и сравнение.

– Если отпадут противоречия, это будет означать деградацию.

– А что, тебе они очень необходимы? Разве можно утверждать, что, например, различия в цвете кожи принесли человечеству какую-либо пользу? Я абсолютно не признаю значения такого рода противоречий.

– О-о, ты, я вижу, начал обсуждать национальный вопрос. Но толкуешь его слишком широко.

– Будь это возможно, я расширил бы его еще больше. До каждого отдельного лица, существующего в этом мире… Только с такой вот физиономией чем больше говоришь, тем больше это похоже на монотонную песню преступника, доказывающего свою невиновность.

– Если ты разрешишь коснуться только национального вопроса… Может, это зря – всю ответственность возлагать лишь на лицо…

– А я хочу вот что спросить.

– Этот разговор нас далеко заведет… – И, сминая в пепельнице сигарету, которой затянулся всего раза три: – Чтобы закончить его, объясним это хотя бы любопытством.

Я до боли остро ощутил неожиданно изменившийся тон собеседника, и мое фальшивое лицо покатилось с того места, где оно должно было быть, как падает тарелка, которую жонглер перестает вращать.

– Постой, посмотри на ту картину. – Я снова ничему не научился. И, указывая пальцем на довольно приличную репродукцию портрета эпохи Возрождения: – Что ты о ней скажешь?

– Ты, вижу, готов укусить меня, если я отвечу необдуманно. В общем, довольно глупое лицо.

– Да, верно, пожалуй. А нимб над головой? В этом ведь тоже есть определенная идея. Идея лжи и обмана. Благодаря этой идее лицо погрязло во лжи…

На лице моего собеседника появилась легкая улыбка. Тонкая, все понимающая улыбка, лишенная уже и тени смущения.

– Ну что я за человек. Какие бы высокие слова ты ни употреблял, пока я сам не пойму что к чему, ничего не в состоянии почувствовать. Может быть, мы просто не находим общего языка? Я занимаюсь ископаемыми, но, когда речь идет об искусстве, тут я модернист.

* * *

Жаловаться бессмысленно. Лучше побыстрее осознать то, что я услышал от товарища. Ждать более весомых результатов означало только обольщать себя.