Самые обычные люди?

Я выздоровел, никак это на мне не отразилось. Я просто стал ещё более аккуратным, ещё более злым. Несмотря на сентиментальность, жизнь заставляла приобретать такие черты характера, и эти две противоположности как-то уживались во мне.

– А чем закончился побег? – снова заговорил Молчун.

– Побег? В конце концов меня поймали, конечно. Я просто шёл, шёл, шёл по обочине – не знаю, сколько я прошёл. Меня догнали – то ли завуч, то ли училка – на УАЗе-«буханке». Естественно, вернули – получил я крепких люлей за этот проступок.

Больше ничем мне это не аукнулось.

Владимир снова сделал паузу, попил воды и на пару минут задумался.

– Вот ещё был случай из интересных, – продолжил он, усмехнувшись. – Там была девочка. Девочка весьма симпатичная, но какой-то у неё был дефект. То ли она хромала, то ли у неё на лице какое-то пятно было. В общем, мы с ещё такими же двумя или тремя негодяями стали её обзывать – ну как-то обидно очень обзывать. Но не рассчитали, точнее, совершенно не знали, что должен приехать к ней брат с родителями.

Они приехали, и девочка тут же пошла пожаловалась. И от брата я выхватил такого пендаля – «пыром», что называется – меня чуть не разорвало на две части. Я убежал от него в картофельное поле. И когда увидел, что он больше не гонится за мной, просто лежал и ждал, пока это «прекрасное» ощущение в заднице немножечко уйдёт.

– Вы говорите, что с такими же негодяями. Не все были негодяями? – Авдеев просто слушал, беседу дальше вёл только Молчун.

– Ну, я почему-то попал именно в число отрицательных учеников этой школы. У которых побеги, обзывания, ну и всякое такое прочее. То есть был полноценный класс, человек тридцать, и среди них я был отпетым негодяем, потому что всё время делал то, что нельзя делать. Ну понятно, что были ещё двое-трое таких же, как я, ну и, естественно, среди нас всё время как-то шла борьба за лидерство: кто больше насолит педагогам, сделает то, что нельзя делать, украдёт что-нибудь в столовой, и так далее.

– И были обычные дети?

– И были обычные дети, да.

– Которые никак не участвовали, просто жили там и учились?

– Да. А я был таким сентиментальным негодяем. Так в общем-то и прошло моё детство. Мы развлекались тем, что – ещё раз говорю – дрались, убегали, воровали, курили, лазили по заброшенной церкви, что тоже почему-то категорически запрещалось. Кстати, если идти от ворот, справа была какая-то группа кирпичных хозяйственных построек.