Самые обычные люди?

– Вы меня извините, пожалуйста, я сам не знаю… После слова «адвокат» меня как-то тряхануло.

– Вы какой-то слишком нервный для психиатра.

– Ну я же вас предупреждал, – смущенно попытался сопротивляться Авдеев, – у меня же только диплом. Реальных пациентов по этому профилю я видел, только будучи студентом.

– А портрет этот вы нафига сюда повесили? Это вообще кто?

– Это? Ну… Зигмунд Фрейд. Вы же сказали оформить здесь всё так, чтобы было похоже на кабинет психиатра. Я решил, так будет убедительно – президент и… Фрейд.

– Вот сука… – Молчун сокрушенно провёл ладонью по лицу, от лба к подбородку. – Этот гад ещё и Фрейда по роже знает откуда-то…

– Да… Такой человек необычный, – вставил Авдеев, – я ещё раз прошу прощения. Не ожидал я, что он разбирается в этих вопросах… уголовных. Ну просто сам от себя не ожидал – реально испугался, вот так, в моменте. Всё-таки… ну… это ж тут всё не совсем законно… мы с ним…

– Да какой, на хрен, не совсем?! Совсем! Себя-то не обманывайте! Но я тоже тут Гуантанамо[46 - Гуантанамо – тюрьма для террористов на Кубе, на территории военно-морской базы США.

] устраивать, видите ли, не собирался. Но теперь имеем, что имеем.

Доктор плюхнулся в кресло, явно пребывая в подавленном состоянии.

– Ладно. Всё это мы разрулим, не переживайте, – потрепал его по плечу Молчун. – Можете пока ехать. Думаю, в текущей ситуации несколько дней вы точно не понадобитесь. По вашему итоговому гонорару… Оставляем всё в силе – по окончании мероприятий получите полную сумму, независимо от сегодняшнего… инцидента.

Только давайте без лишних движений.

– Да, спасибо, – бледный Авдеев торопливо покинул кабинет.

– Не переживайте, всё будет хорошо, – ещё раз кинул ему вслед Молчун.

– Ещё и имя своё этому дебилу назвал случайно! – зло прошипел он, оставшись в одиночестве, и с силой пнул мусорную корзину.

Глава третья

Володю поместили обратно в палату. Ни в этот день, ни на следующий его уже никуда не вывозили. Амбалы периодически приносили еду и забирали пустую посуду.

Окно снаружи закрыли ставнями, полностью перекрыв доступ звуков и освещения извне. Несколько светодиодных ламп на потолке круглосуточно выдавали слабую дозу света, некомфортную ни для сна, ни для бодрствования. Внутри воцарился постоянный полумрак. Контролировать течение времени и смену дня и ночи постепенно становилось невозможно. Ситуация и раньше была запутанная, теперь же она и вовсе надежно закрепилась в тупике.