Самые обычные люди?

То есть какое-то дудение, какие-то звуки внутриутробные, их всегда было слышно. Ну и Бокалов всё-таки решил войну эту выиграть путём того, что натравил конкретно на меня вот этот комсомольский актив. Вообще, даже на зоне есть такое понятие – актив. Это те, которые целиком и полностью ложатся под администрацию. Ну, это на «красных» зонах[52 - «Красные зоны» – колонии, в которой всё находится под контролем официальной администрации, в отличие от «чёрных», где жизнь заключённых выстроена под «воровские законы».

]. То же самое было и здесь, ничем не отличалось. И как-то ночью, после бани, я в чистом белье лёг спать. Тут, часа в два ночи, поднимает меня один парень – а он наполовину азербайджанец, четыре года за кражу отсидел. Был весь синий – если у кого-то только руки, кисти были в наколках, то он был весь синий. И он наколол всё, что можно. И звёзды воровские, и черепа… Поднимает меня, и таким, как умеют они, азербайджанским добрым голоском: «Пойдём, поговорить надо». Пойдём так пойдём. Я же не ожидал ничего такого…

Володя вздохнул и продолжил:

– Я захожу в комнату комсомольского актива – а они все бухие, человек семь-восемь.

И они просто начинают меня тупо бить – руками, ногами, табуретками. Причём это, как сказать… Это же не драка была – просто избиение. Сбили с ног, ударили табуреткой по голове, подняли, опять сбили с ног, опять чем-то ударили, отпинали ногами. И это продолжалось где-то минут двадцать. И помимо того, что они меня здорово отмутузили, они ещё, сволочи, что самое стыдное для меня было, порвали на мне всё бельё. То есть из комнаты комсомольского актива, до своего кубрика, до своей кровати, мне пришлось идти голым. А это практически по «центряку», через всю роту. И кто-то не спал и был сильно удивлён. Тем более в армии, а уж тем более в стройбате вот этот «нижепоясной» юмор, он прямо… Вот чего не коснись. То есть фильтруй, что выплёвываешь. Только ты сказал то, что можно двояко трактовать, тут же к тебе будут вопросы соответствующие. Тем более, я ещё раз говорю, это все люди судимые, так или иначе, отсидевшие. То есть за базар[53 - Базар – разговор, обсуждение (жаргон).] надо было отвечать. За любой. А уж за прохождение по «центряку» голым… Я лёг под одеяло. Думаю, как вставать? Кое-как уснул, проворочался до утра. Бужу чуть пораньше подъёма Антоху Вознесенского – он рядом со мной спал. Я говорю: «Антох, у тебя есть запасное бельё?» – Он: «Есть». Я говорю: «Дай мне штаны хотя бы».