Открывается внутрь

Вера осторожно кладет Долли на кровать, подоткнув подушкой

подходит и щупает: комья одежды – все засохло

как будто Варя вчера попала под дождь и скомкала сушить (но ведь мороз)

и пахнут; запах этот не настолько ужасен, чтобы сказать «воняют»; это сильный, определенный запах, характерный, какой-то соленый и темный, как кажется Вере

На Вариной тумбочке слои беспорядка

высится двухлитровая бутылка кока-колы, как будто на маленьком острове возвели башню Федерация

а вокруг рынки, привокзальные бардаки, колбасные шкурки, фантики, наушники, книжка – старый детектив

сама же Варя спит, кротко, отвернувшись к стене, с головою укрывшись, совсем

лица не видно

она спит как гора: плотная деваха, ноги с накрашенными ногтями, тоже плотные, крепкие

Вера примечает все

за послеродовые пустынные месяцы в ней развилась болезненная пристальность

подробности лезут в глаза, цепляются за Веру, не дают покоя

Вера как будто совершенно разрушилась – ни чувств, ни желаний, – только экономные, механические, как во сне, повседневные практики да эта лента, полоса бесконечно-пестрых, проходящих, текущих через Веру впечатлений

каждая секунда высится, увеличивается в размерах, обрастает тысячей характеристик

так что ни пошевелиться, ни слова сказать

это как во сне, как в тяжком сне

и Варя, соседка, – типичный герой этого сна

тысяча подробностей о ней уже известно Вере, и все, что она узнает дальше, не станет для нее чем-то новым

тяжелые черные комки джинсов и колготок жарятся на батарее, пахнут, а за окном стылая морозная чернота не рассеивается до десяти утра

* * *

после второго сна Вере значительно труднее открыть глаза.

– Варя, – не очень громко зовет Вера, стоя над соседкой с Долли на руках. – Завтрак!

Варя хрипло стонет, тяжело переворачивается на спину, поправляя одеяло, чтобы не сползло с попы и живота.

– Спасибо. Я не пойду, – не открывая глаз.

Вера завтракает. Отделение, на котором она лежит, – сборное, сводное. Здесь лежат подростки с инсультами, и подростки с эпилепсией, и дети с травмами головы, и почему-то – подростки и дети «с гинекологией», после операций или чего-то подобного. Вера узнает об этом, мельком заглянув в журнал, лежащий под кругом лампы на отделении. Она даже видит несколько фамилий с диагнозами. Некоторых Вера узнает в столовой, за кашей.