Божественная комедия

]

Заставила в бессилии смириться…

Я просиял и принял бодрый вид,

Когда увидел чудный блеск сапфира

В сиянии небесного эфира,

Сверкавшего в то время надо мной…

Все радости покинутого мира

Сознал я вновь, вступивши в круг иной[214 - Сознал я вновь, вступивши в круг иной… – Самый нижний небесный круг и, следовательно, первый от Земли есть круг Луны.]

И кинув Ад с его мертвящей сферой,

Где я бродил измученный, больной…

Прекрасной, лучезарною Венерой

Был освещен алеющий восток

И светоч Рыб, ее сопровождавший,

В сиянии поспорить бы не мог

С Венерою, улыбкою сиявшей.

Тогда я взгляд направо устремил

И увидал у полюса другого

Блеск четырех неведомых светил[215 - Блеск четырех неведомых светил. – По географии того времени, Африка и Азия не переходили за экватор. Следовательно, прародители наши из Земного Рая, помещавшегося в Южном полушарии, видели это созвездие, близкое к Южному полюсу.

С тех пор оно сделалось невидимым.].

Еще никто средь неба голубого

Не созерцал их, кроме той четы,

Которая в величье чистоты

Жила в Раю. Все небо, мне казалось,

Сиянием светил тех восхищалось.

Полночный край! О, как мне жалок ты,

Что над тобой в выси не появлялось

Таких светил! И вновь я бросил взгляд

Тогда к другому полюсу назад,

Где уже колесница исчезала,

И старца я увидел пред собой[216 - И старца я увидел пред собой… – Вергилий представляет Катона Утического на щите, подаренном Венерою Энею, как стража добродетельных усопших людей.

В других произведениях того же поэта Катон также выставлен символом истинной свободы, в противоположность осужденным в Ад, которые расстались с жизнью, отягощенные большими грехами.],

Которого наружность вызывала

Сыновнее почтенье.

С бородой

Он длинной был, в ней седина сверкала,

И волосы с такой же сединой

На грудь его двойной волной спадали…

Тогда лучи тех четырех светил

Его лицо так ярко озаряли,

Что для меня он виден также был,

Как светлым днем при солнечном сиянье.

«Кто вы? – тогда старик заговорил,

Кудрями потрясая, в ожиданье

Ответа.