Божественная комедия

«Вот первая, – Вергилий говорил, —

Народов многих гордая царица.

Пороком лишь – он ей законом был —

Жила сластолюбивая блудница,

Открыто поощрявшая разврат.

Звалась Семирамидой та срамница.

Она была, как хроники гласят,

Женою и преемницею Нина,

Владея краем, – край тот был богат,

Где властвует Судан теперь. Кручина

Другую тень смущает: то жена —

Самоубийца[24 - «То жена-самоубийца».

 – Речь идет о Дидоне, изменившей памяти своего первого мужа Сихея и вышедшей замуж за Энея. Брошенная Энеем, Дидона лишила себя жизни.]. Горькая судьбина

Ее любви печальна и страшна.

Вот призрак Клеопатры сладострастной…»

Затем Елену видел я: она

Являлась на земле звездой несчастной;

За нею шли – великий муж Ахилл,

Погибший от любви своей напрасной,

Парис, Тристан[25 - Тристан – племянник Марко, короля Корнваллийского, первый из рыцарей Круглого стола двора короля Артура.

Он любил Изольду, супругу Марко, который, уличив попавшихся любовников, умертвил Тристана.]… Вергилий повторил

Имен людей прославленных немало,

Которых пыл их страсти погубил.

От состраданья к ним изнемогала

Моя душа, и был я поражен,

Когда близ нас собрание предстало

Известнейших мужей и славных жен.

И я сказал: «Мне хочется, Вергилий,

Речь повести с четой теней, как сон,

Скользящей и несущейся без крылий».

«Пусть ближе налетят они, тогда, —

Сказал поэт, – мы можем без усилий

Для той беседы вызвать их сюда,

Любовью, их связавшей, заклиная».

Вот дунул ветр. Как облаков гряда

Несется, воли собственной не зная,

Приблизились к нам тени. Оживясь,

Воскликнул я, к себе их призывая:

«О, страждущие тени! Если нас

Беседой подарить вы в состоянье,

Поговорите с нами!» Как подчас,

При радостном, веселом воркованье

К родимым гнездам голуби летят,

Так при моем невольном восклицанье

Чета теней, сквозь общий вихрь и смрад,

Толпу тех душ покинув, где стояла

Несчастная Дидона, – тихо, в ряд,

Порхнула к нам.