Божественная комедия

«Наставник мой, – ответил я, – скрываться

Я потому порой предпочитал,

Что сам меня учил ты воздержанью».

«Тосканский гражданин! Ты в град попал,

Где пламя предается пожиранью,

Остановись! Я по твоим речам

Признал, их подчиняясь обаянью,

Что ты вполне принадлежишь к сынам

Отчизны благородной и прекрасной,

Но для которой вреден был я сам!..

Для родины я был звездой несчастной!»

Тот голос из гробницы раздался

Внезапно вдруг. Страх чувствуя ужасный,

К учителю назад я подался.

«Не бойся, что с тобою? – начал речь он. —

Из гроба Фарината[47 - Фарината Уберти – был вождем гибеллинов и победил гвельфов при Монте-Аперти.] поднялся,

И виден нам от пояса до плеч он».

И повстречал я Фаринаты взгляд.

Хоть жар огня в гробу был бесконечен,

Но, словно презирая целый Ад,

Он гордо из гробницы поднимался.

Других гробов минуя целый ряд,

С Вергилием к нему я приближался:

«В речах будь краток», – спутник мне шепнул.

Когда я с Фаринатом поравнялся,

С надменностью он на меня взглянул

И, помолчав, спросил меня: «Кто были

Твои отцы?» И я не обманул

И ничего не скрыл, как предки жили.

Тогда, подняв глаза, он молвил мне:

«Они меня и род мой не любили

И враждовали с нами на войне,

За что ссылал их дважды я в изгнанье».

«Да, дважды по чужой они стране

Скитались, – отвечал на эту брань я, —

Но дважды возвращались и назад

На родину, чего при всем желанье

Не мог исполнить род твой, говорят,

И не сумел на родину вернуться».

В лицо мое пахнул вдруг новый смрад;

Другая тень, – не мог не содрогнуться

При этом я, – подняв свое чело,

Явилась сзади гроба, разогнуться

Не в состоянье; видным быть могло

Одно лицо той новой, бледной тени:

Казалось мне, что муками свело

Поверженного призрака колени.

Глазами вкруг себя он поводил,

И я услышал жалобное пенье.

С рыданием тот грешник возопил:

«О, если в Ад путь длинный и ужасный

Тебе твой гений светлый озарил,

Зачем же не с тобой мой сын прекрасный?»

«Я собственною властию не мог

Проникнуть в Ад, но этот путь опасный

Указывал мне тот, к кому был строг

Твой Гвидо[48 - Гвидо Кавальканти – друг Данте. Как философ не уважал поэзии.