Божественная комедия

Но всякий раз,

Когда уже событье наступило,

Прозрение не в силах нам помочь;

Теперь – земная жизнь для нас могила,

Где царствует одна глухая ночь.

Мы в настоящем мире постоянно

Неведенья не можем превозмочь.

И если перед нами вдруг нежданно

Грядущего запрутся ворота,

Предвиденье умрет в нас… Беспрестанно

Мы ждем того». И тень, закрыв уста,

Умолкла вдруг, и я сказал в волненье:

«Пусть истину теперь узнает та

Душа, что рядом стонет в исступленье;

Поведай же ты грешнику скорей,

Что сын его не умер.

Не кончил прежде речи я своей,

Когда меня он спрашивал…» Тогда-то —

Позвал меня учитель от теней,

Но, торопясь, спросил я Фарината,

Кто с ним еще в гробницу заключен?

«О, многих здесь постигла та ж утрата, —

Не двигаясь в гробнице, молвил он. —

Здесь Фридерик Второй[52 - Фредерик Второй – император, сын Генриха V и племянник Фридерика Барбароссы.

И кардинал[53 - Кардинал – имеется в виду кардинал Октавиан дельи Убальдини. Он был известен в Италии под общим именем кардинала.] вкушает тот же сон.

Еще лежат… но имена их скрою…»

И он исчез. Пошел к поэту я,

Невольно размышляя той порою

О предсказанье тени и тая

Смущение… «Скажи, чем ты смутился?» —

Путеводитель спрашивал меня.

Я правду рассказать ему решился.

«Запомни все, чем был ты так смущен,

Что выслушать от призрака решился, —

Сказал поэт и руку поднял он.

Когда пред лучезарной[54 - «Когда пред лучезарной…» – Вергилий говорит о Беатриче.] ты предстанешь,

Чье око видит все со всех сторон,

Ты от нее о будущем узнаешь.

Узнаешь все, что ждет тебя вперед.

Теперь же продолжать ты станешь

Со мною путь». И влево он идет.

В глубь города мы стали удаляться

От мрачных стен и городских ворот

И начали к долине подвигаться,

Где стали перед нами в этот час

Густые испаренья подниматься.

В долину ту тропинка шла, крутясь.

Песня одиннадцатая

Путники вступают в отвратительное место, где носятся зловонные испарения. Они желают скрыться от них за каменной гробницей папы Анастасия, совращенного еретиком Фотином. Вергилий объясняет Данте степени наказаний в разных кругах и праведное распределение грешников.