Ты будешь там?

Оправдает ли он ожидания? Примет ли правильное решение? Не потеряет ли пациента?

Он был еще не в том возрасте, когда чувствуешь себя закаленным. Он не успел отрастить броню. До сих пор в его карьере не было сбоев: блестящая учеба в Беркли, где он перепрыгнул через курс, больничная практика в Бостоне, четыре года интернатуры и несколько педиатрических специальностей, освоенных им в ординатуре. И где бы он ни работал, его всюду сопровождали самые лестные отзывы.

И все-таки Элиот иногда сомневался, что создан для профессии хирурга.

Конечно, он чувствовал удовлетворение, отдавая себя другим, принося им пользу. Иногда, в конце рабочего дня, понимая, что сыграл решающую роль, он уходил с работы в состоянии, близком к эйфории. Он садился в машину и летел на полной скорости вдоль побережья. Он боролся за жизнь – и победил. В такие вечера Элиот чувствовал себя почти богом. Но это блаженство никогда не длилось долго. Потому что всегда наступало завтра или послезавтра, когда пациент, будучи «в состоянии средней тяжести», вдруг умирал у него на руках.

Он взглянул на часы, потушил окурок и ускорил шаг. До больницы оставалось не больше сотни метров.

«Действительно ли я занимаюсь своим делом?» – снова спросил он себя.

Каким врачом он собирался стать? Элиот выбрал эту стезю, чтобы сдержать давнее обещание, после того как в его жизни произошло одно важное событие. Он не жалел о своем выборе, но иногда завидовал беззаботной жизни Мэтта. Последние десять лет у него ни на что не хватало времени: ни на чтение, ни на спорт, ни на другие интересы помимо работы.

Он вошел в больничный холл, надел халат и поднялся на одиннадцатый этаж. В зеркале лифта отразилось его измученное лицо. Целую вечность ему не удавалось проспать восемь часов подряд. С тех пор как ночные дежурства приучили Элиота спать урывками и, свернувшись калачиком, отключаться на десять минут, у него не получалось отсыпаться, даже когда была такая возможность.

Он толкнул дверь и вошел в зал, облицованный блестящей плиткой, где его уже ждал Лэнг, стажер из «Скорой помощи».

– Я хотел бы с вами проконсультироваться, доктор Купер, – сказал он, представляя его мистеру и миссис Романо, супружеской паре, которая его сопровождала.

Он – маленький брюнет, типичный итало-американец, с первой же минуты вызывающий симпатию. Она – высокая блондинка. Красивый союз противоположностей. Их дочь Анабель доставили только что в отделение «Скорой помощи», где она лежит, не подавая признаков жизни.