Ты будешь там?

Постарев, он малость успокоился, но когда ты был маленький, он порой здорово тебя поколачивал, помнишь?

Элиот словно онемел, а незнакомец продолжал:

– Это случалось, когда он напивался. После нескольких стаканов он быстро приходил в бешенство, а раздавая тумаки, успокаивался…

Элиот молча слушал и чувствовал себя как боксер, которого прижали к канатам.

– Ты долго его терпел. Иногда даже провоцировал, помнишь? Потому что знал, если он отведет душу на тебе, то уже не будет кидаться на мать.

Незнакомец помолчал несколько секунд и спросил:

– Хочешь, чтобы я продолжал?

– Идите к черту!

Мужчина наклонился к молодому врачу и сказал ему на ухо, словно поверяя секрет:

– Однажды, тебе тогда было десять, ты вернулся днем из школы и застал мать в ванной с перерезанными венами… истекающую кровью…

– Ах ты, скотина! – взорвался Элиот и схватил его за лацкан пиджака.

Но тот, не теряя хладнокровия, закончил рассказ:

– Ты пришел как раз вовремя, чтобы успеть ее спасти.

Ты вызвал «Скорую помощь», но мать уговорила тебя скрыть истинную причину, и ты послушался. Помог разбить стекло в душевой кабине, а она сказала врачам, что порезалась, поскользнувшись на мокром полу. Это стало вашей общей тайной. Никто так и не узнал правды.

Сейчас мужчины сидели друг напротив друга, глаза в глаза. Элиот был поражен в самое сердце. Он не ожидал такого разоблачения семейных тайн.

По крайней мере, не сегодня. И не так. Он похоронил эти воспоминания, почти вытеснил их из памяти, и все-таки они были живы. И причиняли боль.

– Сначала ты подумал, что поступил правильно, но два года спустя мать выбросилась с двенадцатого этажа дома, где вы жили.

Каждое слово этого типа било Элиота под дых.

Впервые за многие годы ему хотелось плакать. Он чувствовал себя беззащитным, уничтоженным и очень уставшим.

– С тех пор тебя преследует мысль, что на тебе тоже лежит ответственность за ее самоубийство, что все могло получиться иначе, если бы ты не скрыл правду. Потому что она могла получить психологическую помощь или пройти лечение в клинике. Мне продолжать?

Элиот открыл рот, чтобы сказать «нет», но не смог произнести ни звука.

Хотя собеседник был тоже взволнован, он продолжал погружаться в опасные воды воспоминаний.