Ты будешь там?

Элиот повернулся к другу:

– Послушай, Мэтт, мне нужна твоя помощь…

– Вот прямо сейчас, да? А до завтра это не может подождать? – нервно спросил молодой француз, чья надежда на продолжение утех с прелестницей таяла на глазах.

– Ты прав, позвоню завтра, – уступил Элиот, сильно разочарованный. – Прости за беспокойство.

Он уже сделал несколько шагов к двери, когда Мэтт, вдруг сообразив, что у его друга стряслось что-то очень серьезное, схватил его за плечо.

– Подожди, дружище, рассказывай, что случилось.

На другом конце комнаты Тиффани уже собрала свои вещи и, видя, что о ней забыли, решила, что ей пора исчезнуть.

– Ладно, ребята, оставляю вас наедине, – объявила она, одевшись. – Раз вы предпочитаете развлекаться друг с другом…

– Нет, нет, нет! – встревожился Мэтт, пытаясь ее удержать. – Это совсем не то, что ты думаешь. Элиот – мой друг.

– Не беспокойся, дорогой, – успокоила она его, стоя на пороге. – Мы в Сан-Франциско, а я знаю, что это значит.

Наполовину голый, Мэтт пошел за ней через сад, клянясь всеми богами, что он не гей, и пытаясь узнать ее номер телефона, который молодая женщина так и не сказала, уязвленная тем, что ею пренебрегли.

Мэтт удвоил усилия, но в этот момент порыв ветра с Тихого океана сорвал с него римскую тогу, которую он соорудил из простыни. В чем мать родила он схватил первый попавшийся цветочный горшок – это оказался кактус с широким и плоским стеблем – и прикрылся им. Упорствуя, он еще некоторое время бежал за Тиффани, которая, несмотря на шпильки, неслась как газель. В соседнем доме зажегся свет и хлопнули ставни. Из окна высунулась голова пожилой дамы, разбуженной грохотом. Увидев возмущенную физиономию соседки, Мэтт отступил и опрометью бросился назад, к дому. Он уже почти добежал до двери, но, поскользнувшись на верхней ступеньке, растянулся на пороге, и колючки вонзились в самое чувствительное место на его теле.

Завыв от боли, он захлопнул за собой дверь и грозно сказал:

– Надеюсь, у тебя была очень веская причина, чтобы испортить мне удовольствие!

– Я схожу с ума.

Это достаточно веская причина?

– Будь другом, перестань так смотреть на меня! А главное, не комментируй.

– А я и не комментирую, – заверил его Элиот, пряча улыбку.

– Ладно, продолжай, – сказал Мэтт, скрываясь в спальне. – Я оденусь, и тогда поговорим о твоей проблеме.

Элиот прошел на кухню и поставил на огонь чайник, чтобы сварить кофе.