Тени исчезают в полдень

Только сама Пистимея смотрела почему-то безотрывно на Большакова, воткнувшись взглядом ему в грудь, на которой поблескивали орден Трудового Красного Знамени, полученный еще в довоенные годы, и два ордена Ленина, которыми Захар был награжден в сорок четвертом и пятьдесят третьем.

…Так она и не оторвала глаз от груди весь вечер. «А дочери ее все-таки нету в клубе, – подумал Захар, когда раздались шумные аплодисменты. – Все-таки не пустила ее на собрание, старая песочница».

Затем слово взял Корнеев, считавшийся заместителем Большакова, и сообщил, что правление решило премировать особо отличившихся колхозников.

А Захар пошел за кулисы.

Иринка уже заканчивала одевать для концерта своих девчат и ребят.

– Почему Варвары нет в клубе? – спросил он у нее.

Девушка устало вздохнула:

– Ой, дядя Захар… Замучилась я с ней. Сегодня утром часа два уговаривала. Плачет – и все. Правда, обещала, в конце концов, прийти…

– Нету же.

– Мать ее замкнула.

– Это как же?

– Да как! Ушла – на дверь замок.

Я постучала в окно. «Вылазь», – говорю. Окно-то еще не замазано у них. Да… боится.

Захар помолчал, проговорил невесело:

– Худо, Иришка! Как же так? Бессильны, значит, мы?

И пошел на сцену, где вручали уже под гром аплодисментов премии.

– Дядя Захар! Дядя Захар! – воскликнула девушка. – Я сейчас еще раз схожу… Девочки, вы тут не теряйтесь без меня. Галка, твой номер первый, поторапливайся… Я еще попробую, дядя Захар.

– Попробуй, – ответил Большаков.

 – Если осмелится Варька сегодня выйти из дома, большое ты дело сделаешь, дочка.

Когда Большаков вернулся на сцену, ни Пистимеи, ни богомольных старух в зале уже не было. «Уползли-таки, старые каракатицы, – с досадой подумал Захар. – Теперь Иришке бесполезно идти, не успеет…»

…После вручения премий Захар вышел из клуба. Надо было проверить скотные дворы, позвонить во все бригады. Чего греха таить, нередко во время праздников кое-где то скот забывали покормить, то электростанцию оставляли без присмотра.

Возле колонн Большаков услышал девичьи голоса:

– Да идем же, идем, Варя… Галя Трушкова сейчас петь будет. Вон уж поет, кажется. Потом Нина Воробьева, потом я… После концерта танцы устроим. Очень, очень весело будет…

– Не-не могу я, не могу! И так… Господи, что теперь будет!

– Вот чудачка! Да что же случится такого? Ничего. Не понравится – уйдешь.

– Нет, нет… Если еще и в клуб, то матушка… Да и насмешки там всякие.