Слёзы чёрной речки

Инстинктивно защищаясь, Маша прижала к себе охапку черемши, под которой находилась рука Андрея.

Лицо в лицо. Глаза в глаза. Дыхание в дыхание. Остановился мир, замерли движения, исчезли звуки…

Это продолжалось не более двух секунд, но Маше показалось, что их близость длится целую вечность, что окружающие девчата все видят и внимательно наблюдают за происходящим. Опомнившись, девушка отшатнулась от Андрея, и черемша посыпалась на землю.

Но девчата были заняты работой и даже не подняли головы. Леха мирно дремал под кедром.

И лишь Татьяна, одна из всех, краем глаза наблюдала за Машей и Андреем.

О! Если бы кто видел, в каком бешенстве сузились глаза ревнивицы, как потемнело ее лицо! Что пришло ей в голову, когда именно в этот момент, как будто на беду, к ней подошла Наташка и без всяких умыслов, каверз и хитростей заговорила о чем-то? Что происходило в злой и мстительной душе Татьяны?

Быстро, резко и сильно замахнувшись, Татьяна ударила Наташку толстенной черемшой по щеке. Звонкий щелчок и хруст разлетевшегося на несколько частей сочного стебля, как удар хлыста, разнесся по всей поляне.

Наташка завизжала от боли и, схватившись ладошкой за щеку, бросилась под спасительное крыло сестры.

– Ты что, совсем рехнулась, на ребенка руку поднимаешь? – сурово пробасил Андрей, вместе с Машей успокаивая захлебывающуюся слезами Наташку.

– Посмотрите, какие нежности! Да я ее легонечко, чуть-чуть, а она уже и разревелась! – протянула Татьяна.

Андрей мягко отстранил Наташину ладошку, и все увидели протянувшийся от левого уха до подбородка рубец, на глазах превращающийся из красной полоски в сливовую борозду.

Девчата подавленно молчали. Они видели, что Татьяна была не права, но вступиться за девочку никто не решался, так как авторитет девушки был неоспорим. Лишь один Андрей, едва не сжимая кулаки, продолжал защищать девочку:

– Ты что себе позволяешь? Думаешь, тебе все можно? Дома над родителями издеваешься, здесь – над подругами, да еще взялась детей бить?

– А ты что, в заступники записался? Какое тебе дело? Может, имеешь интерес? Может, Маруське под кофточку залез?

– А это уже не твое дело.

Помни о себе, когда говоришь о других!

– А что мне о себе помнить? Мне нечего вспоминать. Мне никто под юбку не заглядывал!

Андрей, все больше удивляясь наглости и дерзости Татьяны, не удержался и сорвался:

– Ой ли? А как же твой хваленый инженер? Или он не в счет?

Татьяна так и подпрыгнула на месте. Лицо исказилось в гневе.