Слёзы чёрной речки

Татьяна взорвалась:

– Ух, куда забрался! Я же не могу туда пролезть! Наташка! Ты маленькая – достань чертенка!

Но девочка тоже взбунтовалась:

– Твой медвежонок – ты и лезь!

Татьяна зло скрипнула зубами, но делать нечего, стала продвигаться под нарами, собирая на одежду накопившуюся пыль. Добравшись до медвежонка, девушка протянула руку и хотела схватить звереныша за загривок. Неожиданный резкий выпад, четкое лязганье зубов и грозное ворчание остановили и испугали. Татьяна едва успела убрать руку от острых клыков.

Глаза медвежонка налились кровью, маленькая пасть оскалилась, а шерсть на загривке вздыбилась. Было ясно, что звереныш приготовился к защите. Зверь есть зверь, и его поведение непредсказуемо, как горный ветер, меняющийся в любую минуту. И тем более непредсказуемо, если это медведь. Пусть он будет совсем несмышленым, но все же это медведь!

– Кусается, собака! Ну его к лешему! Надо – сам вылезет.

А за стенами избушки никаких бликов от костра. Огонь давно погас, и от всемогущего благодетеля остались лишь едва курящиеся головешки, дым от которых изредка наносил на избу стелющийся ветер-низовик.

– А посуда не мыта и не прибрана… – вспомнила Аня.

– И сахар с хлебом на столе лежит… Дождик пойдет – намочит… – с грустью добавила Маша.

Прошло совсем немного времени, какие-то минуты, а в избушке уже властвовало царство сна и покоя. В кромешной темноте слышались легкие вздохи и негромкое посапывание девяти усталых душ.

Глава 2

Как не хотелось Маше в этом году вновь оказаться в бригаде девчат – сборщиц черемши! Она ни за что не хотела идти в тайгу на далекий Пыхтун.

Ей хватило прошлых лет, когда она три сезона жаркого июня провела на заготовке «второго» хлеба для старательской артели.

Казалось бы, чего проще – собирай в охапку повсеместно растущую друг на друге зеленку и подноси к общей куче. Работа несложная, нетрудная, не требует ответственности. Но однообразный процесс, длящийся от зари до зари в течение недели, ежеминутные поклоны к земле до боли в пояснице кажутся такими нудными и утомительными, что могут отвратить от подобного мероприятия кого угодно.

Уже на третий день злосчастная черемша измотает, вытянет и заберет девичью силушку так, что к закату едва добираешься до нар охотничьего зимовья и проваливаешься в глубокий, беспробудный сон.

Но на очередном собрании старателей Крестовоздвиженского прииска Маша узнала, что старшим над девчатами назначен Андрей, поэтому сразу засобиралась в «турпоход».