Если б не было тебя

Даже самый банальный насморк приводит маленьких смертников к избавлению от ненужности, холода и тоски. Такие дети не плачут, они понимают: к ним никто не придет.

Другая дорога ждет того, кто родился с большой волей к жизни. Он борется всеми силами. Не поддается одиночеству, тугому пеленанию, бессмысленному течению времени. Он во всем отстает от своих «домашних» сверстников – ему никогда не позволяли двигаться, не разговаривали с ним, не дарили ласк. Эти борцы за жизнь не умеют ходить к двум годам, к пяти еще не говорят, чем зарабатывают один за другим устрашающие диагнозы.

Они сопротивляются смерти и успокаивают сами себя в кроватках, раскачиваясь из стороны в сторону, словно маленькие сумасшедшие. Но они верят. В жизнь и в человека, который когда-нибудь придет, чтобы забрать их ДОМОЙ.

– Приехали. Ты собираешься выходить?

От неожиданности Маша вздрогнула.

– Прости, – Олег положил горячую ладонь на острое колено жены, – не хотел тебя напугать.

Маша только сейчас заметила, что они уже у дверей.

– Ничего…

Он выключил двигатель, вылез из-за руля и обошел машину, чтобы помочь выйти жене.

– Ты хорошая, – Олег осторожно сжал узкую ладошку и вытянул Машу из машины.

– Сам знаешь, что нет.

– Пойми, всем не поможешь. Чего мы добьемся? Одного заберем. Поставим с ног на голову собственную жизнь. А там останутся сотни тысяч других.

– И что же нам делать?

Он выразительно посмотрел на нее.

– То, что должно.

– Я и пытаюсь!

– Нет. Это ошибка.

Займись собственной семьей. Воспитывай Дашку. Ей нужна нормальная мать. Не уставшая, не издерганная.

– Это укор?

– Это здравый смысл! Ты уверена, что не сделаешь хуже? Дашке, мне, себе и тому, другому, ребенку?

– Не уверена…

– Тогда просто не лезь! Лучший принцип: не навреди.

Маша опустила глаза. Губы ее дрожали, но она сделала над собой усилие и не проронила ни слова. К чему им еще одна смертельная ссора? Скоро она и сама – без помощи постоянных в последнее время скандалов – сойдет с ума.

Глава 2

В тот момент он еще не знал, что его назовут Андрюшкой. Вообще ничего не знал, кроме спокойствия удобной позы и безмятежного бытия – того, что предшествует основному. Зато многое чувствовал. Ощущал каждое движение мамы и даже перемены ее настроений – как землетрясение или шторм. Хотя штормило не часто: Андрюшке везло. Мама у него оказалась тихая, сидела на одном месте, старалась не шевелиться и даже не думать.