Рубашка

Но родители были непреклонны. Для них место свершения свадебного обряда имело какой-то сакральный тайный смысл. Неведомый современной молодежи. Чем старее и значимее место, тем крепче брак, – так считали родители Сергея.

– Горько! – взревела толпа.

Сергей, слегка наклонившись, неумело нашел губы Ани и робко их поцеловал. От напряжения и какой-то скованности его руки задрожали, а лицо побелело, сливаясь с цветом мрамора. На мгновение даже показалось, что ему стало нехорошо.

Гости, как это принято, начали громко считать, но на цифре «пять» Аня неожиданно отвернулась, опустив глаза.

Лицо ее скривилось так, словно поцелуй был ей неприятен. Даже противен. Сергей глупо и неуверенно посмотрел по сторонам, не понимая, что делать дальше. На его лице застыла неуместная растерянная улыбка. И только его эффектный, сшитый на заказ итальянский костюм хоть немного спасал незавидное положение жениха. Хотя со стороны Сергей вызывал почти всеобщее чувство жалости.

– Горько! – закричал Максим, обнимая Машу за хрупкое открытое плечо.

Он высоко поднял бокал шампанского, потом выпил его залпом и стал грубо целовать Машу в губы.

– Счет! – на секунду оторвавшись от Машиных губ, выкрикнул он в толпу.

И все начали монотонно и безразлично считать: «Раз, два…»

На цифре «десять» он наконец-то остановился и хрипло бросил:

– А теперь пусть молодые! Серега, давай! Покажи нам!

Сергей смотрел по сторонам, по-прежнему не понимая, как себя вести. Он словно искал помощи. Но ее не было. Аня смотрела на него отрешенным холодным взглядом, не делая ровным счетом ничего такого, что предполагало бы поцелуй.

Казалось, она просто застыла на месте и превратилась в статую. Сергей сделал шаг вперед, приобнял супругу и неуверенно прошептал:

– Давай, может? А?

Аня стояла неподвижно, как манекен или кукла. Ее лицо не выражало никаких эмоций.

– Целуй ее, Серега! А то другой утащит и зацелует! – засмеялся во весь голос Максим. А потом вдруг закашлялся, надрывно и продолжительно.

– Хватит паясничать! – не выдержала Маша.

 – Посмотри на себя – ты уже пьян! Все еще и не начинали пить, а ты готов!

Ей было жалко Сергея. Он казался ей беспомощной жертвой непонятных для нее обстоятельств.

– И, кстати, это же твой друг! А ты – его свидетель, между прочим!

– А что – я? – шепнул ей на ухо Максим. – Я ничего. Это же они целоваться не умеют…

– Стерва еще эта! Зачем над парнем издеваться? Тьфу…

Маша, свернув губы трубочкой, плюнула на землю.