Невидимки

 – Все готово для съемки очередного эпизода. Студийная аудитория уже смотрит на тебя из темноты.

Покупатели проходят мимо, а мы с Эви растягиваемся на кровати с розовым балдахином и звоним по мобильному, чтобы узнать предсказания астрологов. Мы уютно устраиваемся на обитой твидом диванной секции, жуем попкорн и смотрим всякую чепуху по телевизору, установленному напротив. Эви поднимает край футболки и показывает мне еще одно колечко в пупке. Оттягивает низ проймы, и я вижу имплантационные шрамы на ее теле.

– Мне так скучно у себя дома, – говорит Эви. – А когда на меня никто не смотрит, мне кажется, я не настоящая. Ненавижу это ощущение!

Она восклицает:

– Я слоняюсь по «Брумбаху» вовсе не потому, что мечтаю об уединении!

Дома, в моей квартире Манус со своими журналами. С порнографическими журналами для геев, которые он покупает якобы для работы. Каждое утро за завтраком Манус показывает мне красочные фотографии парней, сосущих собственный член. Руками они обхватывают согнутые в коленях ноги, а шею максимально вытягивают вниз, как журавли.

Каждый из них потерян в своем маленьком замкнутом кругу. Можно поспорить, что все мужчины в мире хоть раз в жизни да пробовали проделать подобное.

Манус говорит:

– Вот что нравится нормальному парню.

Покажи мне романтику.

Вспышка.

Покажи мне самоотречение.

Каждый свернувшийся в петлю мужчина очень пластичен и имеет приличных размеров член, поэтому ему больше никто в мире не нужен.

Манус указывает на фотографии румяным тостом и заявляет:

– Этим парням нет нужды смиряться с опостылевшими отношениями и нервничать по поводу проблем на работе.

Манус откусывает кусок тоста и, пережевывая его, рассматривает журналы.

– Так можно жить до самой смерти, – заключает он, ковыряясь вилкой в белке яичницы на тарелке.

После завтрака я отправляюсь в центр города в Академию модельного искусства Тейлор Роббертс и занимаюсь самосовершенствованием. Потом собака лижет свою задницу.

Эви показывает мне следы членовредительства. Мы рассматриваем ее пупок. У Эви дома никого нет. Есть куча родительских денег. Когда мы впервые ехали с ней в «Брумбах» на городском автобусе, она расплатилась с водителем кредитной карточкой и попросила, чтобы ей дали место у окна. А еще очень переживала, что вес ее ручной клади превышает допустимую норму, и порывалась заплатить за нее.

Не знаю, что хуже – жить одной, как Эви, или вместе с Манусом.