Ваш покорный слуга кот

Тем самым мы вознаградим государство за то, что сейчас имеем возможность в любое время предаваться увеселениям…»

– Какие-то странные вещи он пишет, – покачал головой хозяин.

«Вот почему я сейчас охочусь за сочинениями Гиббона, Моммзена[31 - Моммзен Теодор (1817–1903) – видный немецкий буржуазный историк. Основные работы: «Римская история», «Римское государственное право».], Смита[32 - Смит Голдвин (1823–1910) – английский критик и историк.] и других, но, к моему великому сожалению, все еще не могу добраться до истоков истины.

Однако, как Вам известно, у меня такой характер, что если мне что-нибудь взбредет в голову, то я ни за что не успокоюсь до тех пор, пока не добьюсь своего, а поэтому верю, что недалек тот час, когда будет возрожден старый способ опоражнивания желудков. Разумеется, как только я сделаю вышеназванное открытие, я немедленно поставлю Вас об этом в известность. А после того как открытие будет сделано, мне хотелось бы во что бы то ни стало угостить Вас тотимэмбо или павлиньими языками, о которых я говорил раньше; думаю, что мои изыскания будут, безусловно, ценны и для Вас, уже страдающего от несварения.

На этом кончаю свое письмо, прошу великодушно извинить за небрежное изложение мысли».

«Уж не обманывает ли он меня?» – подумал хозяин, но письмо было написано слишком серьезно, и он спокойно дочитал его до конца. Потом рассмеялся и сказал: «Ох и бездельник же этот Мэйтэй, даже на Новый год не может обойтись без проказ».

В последующие несколько дней не произошло сколько-нибудь примечательных событий, если не считать того, что в белой фарфоровой вазе постепенно увял водяной лук и распустились цветы на сменивших его ветках сливы. Такая жизнь мне окончательно наскучила, я два раза ходил навестить Микэко, но повидаться с ней не смог. В первый раз я решил, что ее нет дома, но когда пришел на следующий день, то узнал, что она больна и не встает с постели. Спрятавшись за орхидеей, которая росла в тёдзубати[33 - Тёдзубати – горшок с водой для умывания.

], я подслушал доносившийся из-за перегородки разговор между учительницей музыки и служанкой. Вот о чем они говорили:

– Микэ позавтракала?

– Нет, с самого утра ничего не изволили кушать. Я уложила их на котацу, пусть погреются.

Когда я услышал этот разговор, то никак не мог поверить, что речь идет о кошке. Заботятся о ней совсем как о человеке.