Тихий Дон. Том I

– Надысь рубил я белотал у Чертовой ендовы, хорош.

– Захар, мотню застегни… Отморозишь – баба с база сгонит.

– Гля, Авдеич, ты, что ль, обчественного бугая правдаешь?

– Отказался. Паранька Мрыхина взялась… Я, дескать, вдова, все веселей. Владай, говорю, в случай приплод…

– Эх-ха-ха-ха!

– Гы-гы-гыыы!..

– Господа старики! Как всчет хвороста?.. Тишше!

– В случае, говорю, приплод объявится… кумом, стал быть…

– Тише! Покорнейше просим!

Сход начался. Атаман, поглаживая запотевшую насеку, выкрикивал фамилии раздатчиков, дымился паром, обдирал мизинцем сосульки с бороды.

– В четверг нельзя назначать порубку! – старался перекричать атамана Иван Томилин и тер пунцовые уши, кособоча голову в синей артиллерийской фуражке.

– Как так?

– Ухи оторвешь, пушкарь!

– Мы ему бычиные пришьем.

– В четверг половина хутора за сеном на отвод сбираются. Эк рассудили!..

– С воскресенья поедешь.

– Господа старики!..

– Чего там!

– В добрый час!

– Гу-у-у-у-у!.

– Го-го-го-ооо!..

– Га-а-а-а-а!..

Старик Матвей Кашулин, перегибаясь через шаткий стол, запальчиво взвизгивал, тыкал в сторону Томилина ясеневым гладким костылем:

– Погодишь с сеном!.. Небось!.. Как обчество… Ты сроду поперек становишься. Молодой, дурак, братец ты мой!.. Вот!.. Ишь ты!.. Вот…

– Ты сам до старости ума в соседях занимаешь… – Выпячивая голову из задних рядов, безрукий Алексей частил, примаргивал глазом, судорожно дергал дырявой щекой.

Он шесть лет враждовал со стариком Кашулиным из-за клочка перепаханной земли. Бил его каждую весну, а земли захватил у него Матвей Кашулин с воробьиную четверть – зажмурившись, переплюнуть можно.

– Замолчь, судорога!

– Жалку?ю, что далеко – отсель не достану, а то я бы тебя тыкнул, аж красную соплю б уронил!

– Ишь ты, моргун косорукий!..

– Цыцте вы, связались!..

– Вон на баз, там и склещитесь. Право.

– Брось, Алексей, вишь, старик наежился, ажник папах на голове шевелится.

– В тигулевку их, какие скандальничают!..

Атаман вплюснул кулак в пискнувший стол.

– Зараз сидельцев позову! Молчать!..

Смолкая, гул прошелся до задних рядов и заглох.

– В четверг, как рассвенется выезжать на порубку.

– Как вы, господа старики?

– В добрый час!

– Давай бог!

– Ноне стариков не дюже слухают…

– Небось, будут слухать. Аль управу не сыщем? Мой Алексашка, как отделял его, было-к в драку кинулся, за грудки хватался.