Пятая гора

Почему ворона, а не голубку? Почему не ангела? Быть может, все это было всего лишь бредом человека, у которого от зноя помутилось в голове? Или попыткой унять страх? Илия теперь уже ни в чем не был уверен. Быть может, Зло избрало его своим орудием? Иначе почему Господь приказал ему идти в Акбар, а не вернуться в Галаад и покончить с Иезавелью, причинившей столько горя Его народу?

Да, в ту пору он чувствовал себя трусом, но продолжал исполнять то, что было велено. Он как мог старался ужиться с этим странным народом, чьи обычаи и нравы были так отличны от израильских.

И вдруг, когда ему стало казаться, что он исполняет предназначенное ему, – умер сын вдовы.

«Почему же я?»

* * *

Он поднялся, прошел еще немного и оказался в тумане, окутывавшем вершину горы. Он мог бы воспользоваться его непроницаемой пеленой и сбежать – но что толку? Он устал убегать и знал, что все равно не сыщет свое место в мире. Даже если сейчас ему удастся скрыться, он перенесет тяготеющее над ним проклятье в другой город, и там разразятся новые бедствия.

Куда бы он ни пошел, тени мертвых всюду последуют за ним. Лучше уж смириться, пусть вырвут у него сердце, пусть отсекут голову.

Он снова присел. Густой туман клубился вокруг. Илия решил выждать немного – пусть люди внизу думают, будто израильтянин поднялся на вершину горы. Потом он вернется в Акбар и сам предаст себя в руки палачей.

«Огнь небесный». Многие погибли от него, хотя Илия сомневался, что именно Господь насылает его.

В безлунные ночи его вспышка пересекала небосвод, исчезая так же внезапно, как появлялась.

Быть может, он испепелит его. Быть может, дарует смерть, мгновенную и легкую.

* * *

Настала ночь, и туман рассеялся. Стала видна равнина внизу, и огни Акбара, и факелы, освещавшие лагерь ассирийцев. Стал слышен лай собак. Донеслась песня, которую пели воины.

– Я готов, – сказал себе Илия. – Я согласился с тем, что стал пророком, и старался исполнять свое предназначение как можно лучше. Однако потерпел неудачу, и теперь Господу нужен другой.

В этот миг свет коснулся его.

Огнь небесный!

Луч меж тем лежал у него на лбу. И некий голос произнес:

– Я – ангел Господень.

Илия упал на колени, а потом пал ниц.

– Я уже видел тебя прежде и исполнял твои повеления, – промолвил он, не поднимая головы. – И оттого, куда бы ни лежал мой путь, всюду сеял я лишь горе и несчастья.

Но ангел сказал так:

– Когда вернешься в город, трижды попроси, чтобы мальчик ожил.