Роддом, или Неотложное состояние. Кадры 48–61

Она лежала в отдельной палате. Окна были занавешены плотными жалюзи. Рядом сидел Алексей. Увидев, что жена открыла глаза, он погладил её по щеке.

– Бедная моя. Бедная моя девочка… Я сейчас позову докторов. С ребёнком всё в порядке. Не волнуйся.

Алексей вышел. Через минуту к Лизе зашёл отец – непонятно, как с зятем разминулся.

– Господи! – Ахнул отец. – Что же ты с собой сделала!

Он сел на край кровати и взял её за руку.

– Папа! Было нестерпимо, а ты всё не приходил и не приходил!.. Пахнет кофе с корицей?

Отец потянул воздух.

– Да, действительно! А я шёл и думал: «какой знакомый запах!»

– Папочка, принеси, пожалуйста, кофе с корицей! Мне очень хочется кофе с корицей!

– Но с тобой всё в порядке?!

– Да-да, не волнуйся! Лёшка здесь. Сейчас врачи придут.

– Хорошо, ласточка!

Папа поцеловал Лизу и вышел.

Осмотрев и опросив Лизу, Поцелуева, Родин и Святогорский собрались в кабинете начмеда на консилиум. На столе лежала обменная карта. История непонятной болезни толщиной с «Войну и мир».

Оксана и Родин горячо обсуждали пациентку, Аркадий Петрович же внимательно изучал данные истории, сохраняя молчание. Что было для него не характерно.

– Ничего не понимаю! – Удивлялась Оксана Анатольевна. – Всё! Абсолютно всё в норме!

– Может, у неё бешенство? – предположил Родин.

– Которое не обнаружили при таком количестве исследований на всё про всё. И ещё про запас сверху?!

– Ну не прикидывается же она! – Воскликнула Поцелуева.

– Да уж вряд ли! Зачем?! Да и какое прикидываться! – Родин взмахнул рукой.

 – Такое с собой сделать… Это реальная боль! А вдруг всё-таки бешенство?.. Атипичная какая-нибудь форма, а?

Они оба с надеждой посмотрели на Святогорского. Он захлопнул историю Лизы и мрачно забарабанил пальцами по столу.

– Аркадий Петрович, ты меня пугаешь, – прокомментировала Оксана.

– Очень пугаешь, – поддакнул Родин.

– Бешенство или не бешенство – а Милуокский, он же Висконсинский протокол необходимо задействовать.

Друзья вытаращились на него.

Первым отмер Родин.

– Ты предлагаешь вогнать беременную женщину в искусственную кому?!

Святогорский кивнул.

– Да он у нас вообще не зарегистрирован! Да и… У них тоже, всего шесть подтверждённых случаев! А если она… – Родин оборвал сам себя. – Тебя посадят. Меня посадят. Нас всех посадят! Если… То мы, получится, убили женщину. Беременную женщину. В родильном доме.

Аркадий Петрович ещё немного побарабанил и кивнул на толстенную историю Лизы.