Роддом, или Неотложное состояние. Кадры 48–61

Я ещё не настолько ума лишился – медведицу в спячке беспокоить!

Кадр пятидесятый

Берлога

Здравствуй, Танюша!

Я обещал не писать тебе длинных писем. Подхватываю на окончании предыдущего.

…В 1905 году Матвей Фёдорович и Екатерина Даниловна сели на пароход, отчаливавший из Одессы в Константинополь. Маленькой Мусе едва исполнился годик. Мой прадед – в честь которого назвали, как ты уже знаешь, твоего покойного мужа – очень любил Отечество, уважал политику Господина Столыпина и понимал чувства Государя.

Но более всего он любил, уважал и понимал свою семью. Не надо было обладать нечеловеческим чутьём, чтобы догадываться: пятым годом всё это не ограничится.

Первоначально он планировал осесть в Европе. Но именно любовь к семье погнала его дальше по глобусу. И в 1913 году он продаёт налаженный бизнес, богатый дом в предместье Парижа и прибывает в Нью-Йорк. Наверняка ты в курсе, что некогда были такие времена, когда для того, чтобы стать гражданином Соединённых Штатов Америки, было достаточно до них добраться…

В дверь постучали и Мальцева немедленно свернула почтовое окно.

Разумеется, никто не будет ждать разрешения войти. Особенно Святогорский.

– Тань! Поднимись наверх, бога ради! Ты ведёшь себя просто неприлично!

– Аркадий Петрович, даже Панин блюдёт прайваси!

– На то он тебе и муж. Друзья же людям даны вовсе не для соблюдения личных границ. А накурила-то, накурила! Ты что, несколько сразу запаливаешь?!

Святогорский помахал ладошкой, развеивая совсем не воображаемый дым, и осуждающе посмотрел на пепельницу.

Размерами она напоминала скорее небольшое корыто и действительно была заполнена до краёв. Иные сотлели сами. Другие – были затушены задолго до конца…

– Эстет хренов!

Татьяна Георгиевна вытряхнула пепельницу в стоявшую у стола корзину для бумаг.

– Так лучше?!

– Нет, не лучше. Раньше ты была аккуратней.

– Ага. И весила на двадцать килограммов меньше.

– Да всем плевать!

– Мне не плевать!

– Если тебе не плевать – возьми себя в руки! Похудей! Меньше кури! И бухать по чёрному завязывай! – Он кинул красноречивый взгляд на полный до краёв стакан виски и перевёл его на опустошённую наполовину бутылку.

Татьяна Георгиевна захлопнула крышку лептопа, судорожно вздохнула и, окунув лицо в ладони, разрыдалась.

– Ну, здрасьте-приехали!

Святогорский подошёл и обнял свою старую подругу.