Вовка Грушин и другие (сборник)

Долго сидели дрессировщик и ассистент на ступеньках крыльца между каменными львами. Лица обоих выражали такое уныние, что прохожие замедляли шаги, поглядывая на них.

Уже давно настало время обеда, но ни Гриша, ни Олег не вспомнили об этом.

Каждый из них с тоской представлял себе, как его задерживают в милиции, как вызывают туда ничего не подозревающих родных и как, наконец, на глазах у всего класса снимают с него пионерский галстук. И каждый чувствовал, что он не в силах вынести все это. И каждого вместе с тем мороз продирал по коже, как только он начинал думать о лейтенанте, который мог умереть мучительной смертью из-за их малодушия.

– У него, может, дети есть, – медленно проговорил Гриша.

Олег помолчал немного, потом сказал решительным тоном:

– До приезда папы из отпуска ничего не будем делать. Послезавтра папа приедет, я его встречу как следует, а после послезавтра пойдем и заявим.

Гриша не ответил. Олег помолчал еще немного и вдруг быстро поднялся:

– Нет, не могу! Уж лучше сразу, чем еще два дня мучиться.

Идем!

Гриша не шевелился. Он сидел на ступеньках, опустив голову, и молчал.

– Ну, пошли! Решили так уж решили, – сказал Олег.

– Куда пошли? – проворчал Гриша, не поднимая головы.

– Ну, в милицию, в третье отделение. Пойдем расскажем все, а там они уж сами найдут того лейтенанта и предупредят. Пошли!

Но Гриша и на этот раз не шевельнулся.

– А мне чего ходить? Твоя собака, ты и иди.

– Ах, так! Ну и пожалуйста!.. Как хочешь!.. – Олег всхлипнул.

 – Сам подбил меня, чтобы натравить, а теперь в кусты… Как хочешь… Пожалуйста!..

И Олег, вытянувшись в струнку, слегка подрагивая узкими плечами, не оглядываясь, быстро пошел по тротуару.

Тут только Гриша поднял голову и стал смотреть вслед удаляющемуся товарищу. Через минуту он вскочил и рысцой догнал дрессировщика:

– Ладно. Пошли.

Приятели рядышком зашагали по тротуару. Пройдя два квартала молча, Олег громко, с какой-то судорожной уверенностью в голосе, заговорил:

– Вот увидишь, что нам ничего не будет! Ну, вот увидишь!.

. Ведь они же должны понимать!.. Ведь мы же благородный поступок… Ведь мы же ему, может быть, жизнь спасаем, правда? Ведь они должны понять, правда?

Гриша молчал, только сопел.

И вот они остановились перед подъездом, рядом с которым была прибита вывеска: «Третье отделение милиции».

– Пошли? – чуть слышно сказал Олег, взглянув на Гришу.

– Пошли, – прошептал тот.

И оба не двинулись с места.