Вовка Грушин и другие (сборник)

Перед ней катали жестяной самосвал двое малышей. Я навел свою камеру на них.

– Все трещит и трещит! – прошамкала старушка. – Которые дети книжки читают или играют себе, а этот все трещит и трещит…

Больше я трещать не стал. Я вернулся домой, спрятал свой аппарат, сел у стола и уныло задумался.

Прошло уже десять дней, как я с помощью папы построил свою киносъемочную камеру и проектор к ней. Выглядела моя камера неказисто, но первая же пленка, снятая ею, оказалась вполне приличной.

С тех пор и начались мои мучения.

Папа купил мне два мотка пленки. Первый пробный моток я сгоряча извел на всякие пустяки, а стоил он не так уж мало. Я дал папе слово, что больше не истрачу зря ни одного кадрика. Я решил на оставшейся у меня пленке снять такую боевую, такую увлекательную кинохронику, чтобы все зрители были поражены.

Несколько дней я слонялся со своим аппаратом по городу, ожидая, что случится какое-нибудь происшествие, но ничего не случалось. Я надоел всем родным и знакомым, расспрашивая их, не готовится ли где-нибудь интересное событие, но так ничего и не узнал.

Моточек пленки лежал нетронутым в моем столе, а сам я утешался лишь тем, что наводил пустой аппарат то туда, то сюда и заставлял его трещать на холостом ходу. Этим треском я тоже всем надоел, да и самому себе порядком надоел.

Раздался звонок. Я вышел в переднюю, открыл дверь и увидел своего двоюродного брата, пятиклассника Владю Аникеева. Я сразу догадался, что у Влади что-то произошло. Занятия в школе давно кончились, а он был с портфелем в руках.

Кроме того, обычно солидный, аккуратный, он имел сейчас какой-то растрепанный вид: пальто его было распахнуто, воротник гимнастерки расстегнут, а большие круглые очки сидели криво на его носу.

– Здравствуй! Дело есть! – сказал он, хмуро взглянув на меня, и стал снимать пальто.

– Из школы? – спросил я.

– Ага!

– Что так поздно?

– Сбор проводил.

– Отряда?

– Нет, с третьим звеном.

Владя прошел в комнату и стал разглядывать в зеркале свое лицо.

– П-подлецы! – процедил он сквозь зубы.

Тут только я заметил, что правая дужка его очков сломана, а вдоль щеки тянутся четыре царапины.

– Ты что, дрался, никак? – спросил я.

– Разнимал, – проворчал Владька, не отрываясь от зеркала.

– Кого разнимал?

– Третье звено.

– Вот это звено! На сборе подрались?

– Нет, после. – Владя поправил на носу очки, но они тут же снова съехали набок.

– А что за сбор у вас был?

– На тему «Дружба поможет в учебе и труде».