Чистый понедельник (сборник)

Я прочел в „Новом слове" Ваши „Цифры" и все время нахожусь под их впечатлением… это одно из лучших произведений последнего времени» (ЦГАЛИ). Понравился рассказ и Н. Д. Телешову, что видно из письма к нему И. А. Бунина от 7 июля 1907 г.: «Спасибо, что хвалишь „Цифры"» (ИМЛИ).

Подготавливая рассказ для Полного собрания сочинений, Бунин провел в нем стилистическую правку.

11

Суходол (с. 87). – Семейная хроника обитателей Суходола создавалась по преданиям, сохранившимся в семье Буниных. В ней отражены черты различных лиц из их рода.

Жена Бунина, Вера Николаевна Бунина, писала:

«Совершенно верно, что Суходол взят с Каменки, родового имения Буниных… Я была в Каменке… От имения ничего не осталось… Вы правы, что и „Суходол" и „Жизнь Арсеньева" не хроника, не автобиография и не биография, а художественные произведения, основанные на биографическом материале».

Некоторые черты деда И. А. Бунина, Николая Дмитриевича Бунина, приданы в «Суходоле» Петру Кириллычу. Смерть Ивана Чубарова, брата матери И.

А. Бунина, перенесена в «Суходол» – смерть Петра Петровича: «лошадь, шедшая сзади розвальней, убила его копытом». Бунин, подростком, вместе с сестрой Машей бывал в Каменке; они там увидели, пишет В. Н. Бунина, «свою родную тетку, Варвару Николаевну Бунину, жившую рядом с барским домом во флигеле, вернее, в просторной избе. Тетя Варя была не совсем нормальна: заболела после того, как отказала товарищу брата Николая, жениху-офицеру, которому все играла полонез Огинского. А отказав, после его отъезда, заболела нервно. Она прототип тети Тони в „Суходоле"».

Бунин говорил о «Суходоле»:

«Некоторые критики упрекали меня, будто я не знаю деревни, что я не касаюсь взаимоотношений мужика и барина и т. д.

В деревне прошла моя жизнь, следовательно, я имел возможность видеть ее своими глазами на месте, а не из окна экспресса… Дело в том, что я не стремлюсь описывать деревню в ее пестрой и текущей повседневности. Меня занимает главным образом душа русского человека в глубоком смысле, изображение черт психики славянина.

В моем новом произведении „Суходол" рисуется картина жизни следующего (после мужиков и мещан „Деревни") представителя русского народа – дворянства. Книга о русском дворянстве, как это ни странно, далеко не дописана, работа исследования этой среды не вполне закончена. Мы знаем дворян Тургенева, Толстого. По ним нельзя судить о русском дворянстве в массе, так как и Тургенев и Толстой изображают верхний слой, редкие оазисы культуры.