Своя правда

А что, если у него высокая температура… Она поежилась, силой воли останавливая сумасшедший бег всполошенных мыслей.

– Марк Алексеевич, с вами все в порядке? – испуганно прошептала Соня, вспомнив зачем-то его отчество.

Он сморщился, как от сильной боли, одними губами произнес что-то невнятное, то ли выругался, то ли помолился, а потом повторил буднично, словно поздоровался:

– Вы не могли бы взять моего ребенка?

Соня зажмурилась, решив, что он все-таки бредит, тряхнула головой, собираясь с мыслями.

– Простите, пожалуйста, – вздохнул Марк.

– Что вы такое говорите? – внезапно взвилась она, как скрученная до отказа пружина, забыв и о врачебной этике, и о приличии. – Я даже не могу понять, о чем вы. Или это шутка? Вы хотите отдать своего ребенка мне? Первой встречной? Чужому человеку? – Софья подошла к распахнутому окну, отдышалась, вернулась к больному. – Вы меня разыгрываете? Да? Я не очень понимаю, как это? Вам не страшно? Вот так просто отдать ребенка, отказаться? Почему?

Марк, закашлявшись от изумления, схватился за бок и застонал.

– Вы с ума сошли, доктор? – он захохотал, морщась от боли. – Да как вам в голову такое пришло?

Соня, будто пойманная на месте преступления, покраснела до корней волос.

– А что? – недоуменно прошептала она.

– Ну, вы даете! Давайте прекратим этот разговор. Все, извините, – он приподнялся на подушке, прикусив от боли губы. – Вы решили, я отказываюсь от ребенка? Отказываюсь? Господи! Надо же до такого додуматься!

– Нет? Не отказываетесь? – растерянно пролепетала Софья.

– Уходите. Я хочу спать. Идите, доктор, – Марк обиженно вздохнул, отвернулся к стене.

Но Софья, пережившая ужасный стресс, уперлась не на шутку.

– Ну, уж нет. Договаривайте. Если виновата – извинюсь. Но в моей практике еще не случалось, чтобы пациенты мне своих детей предлагали забрать. Что я, по-вашему, должна предполагать, услышав такое? – Она опять решительно подвинула стул к его кровати.

Марк, прищурившись, посмотрел на нее, и вдруг улыбнулся.

– Странная вы женщина, доктор, очень странная.

– Это мы в другой раз обсудим. А теперь рассказывайте. Простите мою несдержанность. Но меня тоже можно понять.

– Это точно, – он опять улыбнулся. – А обезболивающее вколете?

– Да, конечно, сейчас позову медсестру.

– Нет, позже, – Марк вздохнул, помолчал. – У меня дочь одна дома.