Колыбельная для собаки

Поведал, что пёсик надул лужу на драгоценный ковёр, и мамаша выбросила вредителя на улицу. На ночь глядя. Шёл октябрь, приближалась, естественно, зима.

С неделю собачий ребёнок прожил во дворе. Мы все таскали ему какую-то еду, подстилку под кустом устроили. Щен лизал руки розовым язычком. Сообща решили, что будет новый Рекс. Забрать домой всё равно никому не позволили.

В то время мы с младшей сестрой жили сами и как хотели. Родители разводились, отец появлялся редко, а маму положили в больницу. Питались, чем попало, хотя готовить прекрасно умели.

Я съедала по десять пачек мороженого в день, сестра отдельно что-то себе придумывала.

Приближался мой день рождения. Подарков не ожидалось. Проснулась я от того, что мне в постель плюхнули что-то тёплое, живое и мягкое:

– Поздравляю с днём рождения!

Щенок серого цвета зевал во всю крошечную пасть и жмурил хитрющие глазки. Сестра решила с утра пораньше меня осчастливить. Я вовсе не мечтала о собаке. Но подарок есть подарок, назад не вернёшь. Назвали Дикси.

Мы ничего не знали о собаках. Совсем ничего. Раньше жили у нас коты, чем питаются животные – хоть как-то представляли.

О том, что щенков кормят и выгуливают по 4—5 раз в день, ни я, ни сестра даже не подозревали. Хорошо, сообразили не пичкать ребёнка мороженым. Торговались, чья очередь варить для Дикси какой-то суп, кашу, магазинные пельмени. Заодно обедали сами. Молоко покупали, о твороге и кальции не слышали.

Вытирали бесчисленные лужи на полу. И не только лужи. Благо, ковры у нас дома отсутствовали.

Зато во всех квартирах был паркет, который полировали специальными щётками. Вот на эту красоту Дикси оправлялся. Сестра спихивала уборку на меня, типа – моя собака, я огрызалась. Никакого режима прогулок. Выносили щенка во двор, когда вздумается, на зависть друзьям. Витька косился издали.

Маме пока не рассказали, отец пришёл раз, скривился. Буркнул что-то типа – уберите шелудивого. Ага, его забыли спросить.

Я купила ошейник с поводком и торжественно повела свою собаку за ворота – на улицу.

Не всё же по двору бегать. Дикси, почему-то, не понял важность момента.

Двигаться в нужном направлении не желал, от рук уворачивался. Вертелся, скакал, нападал на меня, обматывался поводком, лез под ноги. На любой мой окрик валился на спину, извиваясь на асфальте. Цапнул за палец, пока я его распутывала.

Кое-как я допинала паршивца до улицы. Люди шарахались от рычащего монстра. Мелкотравчатое чудовище требовало свободы.